Красный - Дмитрий Витальевич Голдырев

эмоций разливается от низа живота к вашей голове и происходит взрыв, способный породить новую вселенную. Но есть и оргазм, существующий как плод страсти. Ты становишься соучастником процесса ковки воздуха, вы вдвоем силами собственного трения нагреваете не только друг друга, но и все окружающее пространство, позволяя эмоциям заполонить комнату. Пальцы в волосы, руки на бедра, крики, мимика – это все становится непосредственными участниками убийственного огня. И лишь в одно мгновение ты способен почувствовать жесточайшее напряжение в самом низу живота, разрывающее твои мышцы на мельчайшие волокна. Но ты не чувствуешь боли, а прямо противоположное чувство, которое криком рвет тебя, словно личинка инопланетянина.

Что ж, рождение начинается с самого прекрасного, это очевидно. Но так ли это прекрасно в течение всей жизни? Пожалуй, мои соседи лучше других знали этот ответ на вопрос.

Знаете, мне начинает казаться, что молчание девушки за левой стеной моей студии связано отнюдь не с тем, что она отдыхает. Это больше похоже на злостное молчание в тот момент, когда кто-то вставил тебе крупнокалиберный пистолет прям промеж челюстей и вот-вот готов нажать на курок. Иногда она мычит, чаще – стонет и бьет по стене конечностями, еще гораздо чаще – кричит аки свинья на скотобойне.

Неожиданность всегда подрывает происходящее в твоем разуме. Кончина близкого человека, выигрыш в лотерее, звонок налоговой службы в дверь квартиры – мы готовы к каждой из этих неожиданностей внутри себя, мы думаем об этом, пока оно не происходит. В итоге вы просто остаетесь наедине с недоумением и с немым вопросом «Какого х..я?». Это нормально. В этот же ступор меня ввел неожиданный звонок в дверь. Ты в этот момент сидела на кровати и смотрела пристально на меня и мою кисть, замершую в очередном мазке у поверхности холста.

Я недовольно высматривал дверь, за которой кто-то непременно стоял и настойчиво вызванивал меня. Настолько пристально смотрел, что, казалось бы, вот-вот и во мне откроется способность видеть сквозь стены. Этого не произошло. А значит придется делать все по старинке.

– Здоров, сосед.

Черт, я только сейчас поймал себя на мысли о том, что звуков за левой стеной уже как с полчаса не слышно. Оно и понятно, ведь их виновница стояла прямо передо мной. И меня поражало то, что она не дрожит от прохлады подъезда, имея на себе лишь длинную футболу, едва прикрывающую низ синих трусиков.

На глазах тонкий изящный макияж, губы накрашены ярко-красной помадой, волосы неровными белокурыми локонами спадают по лицу и подаются каждому мимическому движению, должен признать, красивой мордашки их владелицы.

В ее глазах читалось постоянное желание, оно было видно и по постоянно небрежно прикусываемой губе. Так вот ты какая, соседка слева. Прошло буквально с десяток секунд, прежде чем я снова выпал из прострации в реальный мир и услышал слова гостьи:

– … пройти?

Она недоуменно морщась посмотрела на мою грудь и провела взглядом по шее и до самых зрачков глаз. Холодок пробежал по коже, а на заднице мураши устроили третью мировую.

– Пройти-то можно? Тут не сильно-то тепло.

Я немного подвинулся в сторону и дал девушке пройти по прохладной плитке коридора. Босая. Интересно, а на улицу она тоже без обуви выходит?

– Я хотела попросить тебя о кое-чем, сосед.

Она ловко умостилась на краю моей кровати, черт знает откуда достала сигарету и зажигалку. Знакомую зажигалку, чуть ослепившую меня золотым бликом от поверхности. Девушка не менее изящно, чем ее походка, положила фильтр между своих губ, словно нарочно пробежавшись по нему кончиком языка, и дернула колесо Зиппо. Пламя породило дым в моей студии.

– Мы с тобой не знакомы. Были… Скажи, у тебя есть выпить?

Как очень кстати у меня в закромах завалялось двухдневное пиво. Я его не трогал, стараясь не расстраивать рабочий лад. Что ж, по всей видимости, его время пришло.

Сделав глоток, она подкатила глаза и, не открывая их, затянулась сигаретой. В процессе курения ей позавидовали бы Фаина Раневская и Коко Шанель вместе взятые.

– Спасибо. Скажи, как часто ты трахаешься? – ее взгляд упал на мой торс. – Нечасто, видимо. Ты затворник. Я видела тебя лишь однажды, когда ты выносил мусор, но не более. У тебя есть любовница? Может, проститутки?

Уймись, я бы никогда не стал платить за секс даже если бы от меня и проститутки зависело б дальнейшее существование человечества. Или стал бы?..

– Да ладно, забей, – вымолвила она, выдавив сигаретный дым из легких. – Я просто хотела проверить тебя. Помню, в соседней квартире, там, в конце площадки, нашли труп. Он лежал на кровати, кожа касалась костей, а запах… я помню, как две недели просыпалась от этой вони. Помимо трупа в той квартире нашли еще кучу пакетов с дешевой лапшой, банки от газировки, кучу туалетной бумаги. Бедняга и не собирался выходить из дома. Мусор, видимо, выбрасывал в окно. Я почему и пришла к тебе… Еще две недели терпеть смрад я бы не смогла.

Последние слова были выдавлены будоражащим шепотом, и я лишь услышал усмешку, потому что мадам Гостья договаривала, прильнув своими губами к моему уху. Отодвинулась и облокотилась на кровать, невольно приподнимая свою майку и оголяя низ живота и треугольник синих трусиков, вершиной ныряющих куда-то вглубь.

– Не бойся меня, – сказала она, засмеявшись. Я тут же вспомнил этот же смех, ранее мной слышанный лишь за стеной. – Меня мужчины никогда не боятся. Ты любишь секс?

Странный вопрос, я бы сказал, провокационный.

– Я тоже его люблю. Мне кажется, что змей изнасиловал Еву, – она снова перешла на шепот. – И ей настолько понравилось, что она решила это показать Адаму. Вот тебе и запретный плод.

По ее лицу то дело и гуляла улыбка, глаза смотрели твердо и уверенно в одну точку, сверлили меня.

– Вы, мужчины, с самого начала времен падкие на секс. Знаешь, почему люди в самом начале жили так долго? Потому что они занимались им день и ночь…

Она выпрямилась и в этом ракурсе я смог по достоинству оценить ее пышную округлую грудь.

– Смотри на меня, – прошептала девушка и ее взгляд приобрел блеск. – Смотри, сколько хочешь. Вы целыми тысячелетиями смотрите на меня и хотите. Я знаю это, потому что вы даже не пытаетесь скрыть, ваш организм…выдает вас.

Звонкий смех вновь раздался в студии, и ее рука с потухшей сигаретой скользнула по моему бедру.

Что делает человека по-настоящему уязвимым? Его прихоти. Внезапно загорающийся голод и угрожающий холод толкали нации на войны, эти вечные споры о воображаемых