Никола зимний - Сергей Данилович Кузнечихин

посмотрел под ноги и увидел, что по дороге бегут черные шустрые букарашки, бегут в одну сторону, но не прямиком, а перепуганными зигзагами. Сколько ни всматривался, не мог понять, откуда они возникают и, еще интереснее, куда пропадают. Бежит, петляет и вдруг исчезает, словно проваливается или закапывается. Он попробовал поймать их, черпанул ладонью, а в пригоршне оказался чистый снег. Но букарашек не распугал, они продолжали выписывать перед ним свои непонятные зигзаги. Долго стоял не двигаясь и наблюдал за ними, пока не понял, что никаких букарашек нет, просто каждая снежинка, пролетая под фонарем, бросала тень, бегущую по снегу, а когда приземлялась, тень исчезала. Понял и от радости рассмеялся, а потом запел: «Парня в горы тяни, рискни…» Когда проходил мимо дома Тулупа, вспомнил холодный голос «чтобы ни одна душа». А хотелось.

На другой день после школы завернул к магазину. Надеялся, что Ольга отмякнет. Долго топтался у крыльца, выжидал, когда Ольга останется одна. Выждал и натолкнулся на раздраженный вопрос:

– Зачем пришел?

– Увидеть захотелось.

– Посмотрел, и довольно. И к дому не смей подходить. Ну, пощади ты меня.

Подходил, но под окнами не задерживался.

* * *

Он и не догадывался, что существует бессонница. Обычно добирался до кровати и сразу же проваливался в глухую ночь. Теперь перед глазами стояла Ольга. Однажды проснулся перед рассветом и почувствовал под собой мокрое липкое пятно.

Потом спохватился, что еще с осени влюблен в Юлию Полынскую из десятого класса.

Сначала в деревне появилась ее мать – красивая, строго одетая женщина. Поговаривали, что сбежала из города от мужа. Устроилась учительницей немецкого языка и получила квартиру при школе. Юлия приехала перед самым началом учебного года. Прошла по деревне в голубых обтягивающих брюках и легкой полупрозрачной кофточке бирюзового цвета. А деревенские девчата носили сатиновые шаровары и платья, которые шили матери или сами, у кого руки росли откуда следует. Выгоревшие до пшеничной желтизны густые волосы были распущены и доставали до половины спины. Легкая голубоглазая райская птица прилетела на берег холодной Ангары. Все лето она жила у брата матери, который работал в торговом флоте то ли старпомом, то ли стармехом, но точно не рядовым матросом. Заглядывались, но влюбиться боялись. Такую и Юлькой назвать, даже за глаза, язык не поворачивался. Только Юлия.

На его удивление, первым к ней подкатил Тулуп. Такой прыти от приятеля он не ожидал. Никчемный парень, ни рыба ни мясо, за что ни возьмется, любая работа из рук валится, да и не брался он ни за что, приходил из школы и валялся весь вечер с книжкой в руках, правда, учился хорошо. Когда в школе проводили викторины, он всегда побеждал, по любому предмету, даже в район ездил на химическую олимпиаду и занял первое место. Почетная грамота в горнице на стене висела. Учителя надеялись на его золотую медаль. Первую в истории школы.

Юлия выбрала в друзья будущего героя. Колян не раз видел, как они подолгу разговаривают возле школы. Осмелился, подошел и зачем-то поздоровался.

– Да вроде виделись на переменке, – удивился Тулуп.

– На всякий случай, думал, что не заметил меня.

– Это он может, постоянно в своих фантазиях витает, – засмеялась Юлия, потом хитренько взглянула на него и добавила: – С какой стати десятиклассник на восьмиклассника должен внимание обращать?

– Да он всего на два месяца старше меня, – буркнул Колян, и как-то по-дурацки получилось, словно оправдывался или доказывал, что они ровня. И с кем, с Тулупом, которого всегда считал ниже себя!

– Так ты у нас второгодник, оказывается. А я удивлялась – такая дылда, а всего лишь в восьмом классе.

– Не твое дело, – огрызнулся он и, круто развернувшись, пошел, но не в сторону дома, как собирался, а в противоположную, успев услышать за спиной девичий смех и удивленный голос Тулупа.

– А чего это он?

Приятель недоумевал, а Юлия все поняла, да и как не понять, если сама хотела окоротить. И Тулуп хорош, друг называется, слушал и ухмылялся. Забыл, сколько раз за него заступались. Да без него деревенские пацаны давно бы заклевали недотепу.

В новогодние каникулы учительнице привезли дрова. Три дня ходил, присматривался к сваленной у забора куче сосновых чурок, потом подкараулил мать Юлии возле калитки и предложил:

– Татьяна Робертовна, давайте я вам дрова поколю и уберу, а то прямо на дороге валяются, растащить могут.

– Мне вроде обещало начальство, да что-то не торопится.

– Обещанного три года ждут.

– А тебе не тяжело?

– Да мне в удовольствие. Дома на всю зиму заготовил, пока отец в тайге.

– Ну, если в удовольствие, буду благодарна. Только на пятерки по блату не рассчитывай.

– Да нужны мне эти пятерки, я и на тройках до конца года доеду.

– Только до конца года, а потом?

– Работать пойду, и в тайгу хочется, там интереснее.

– Может, ты и прав, занятие для настоящего мужчины. Подожди, я топор вынесу.

Он придирчиво осмотрел топор и забраковал:

– Слабенький, и топорище расхлябанное. Сразу видно, что мужика в доме нет.

– Так уж получилось.

– Не переживайте. Я домой сбегаю и свой принесу, тут рядом.

Колоть дрова он любил и умел. Особенно ему нравилось, когда чурки разлетались с одного удара. Хотелось, чтобы Юлия вышла и посмотрела, как ловко у него получается. Но она не выходила. Татьяна Робертовна догадалась, о чем он думает, и сказала:

– Юля у меня приболела, пойду чаем с малиной отпаивать.

На всякий случай он выбрал толстенный чурбак, высмотрел метик, тюкнул по нему топором, удостоверился, что в нем наметилась щель, в которую оставалось ударить колуном, чтобы чурбак развалился, и откатил его в сторонку, надеясь, что Юлия все-таки выйдет и он сможет показать свою удаль. Но вышла только мать, переодевшаяся в старое осеннее пальто, и стала собирать в поленницу колотые дрова.

– Не надо. Я сам все сделаю.

– Должна же и я свою лепту внести. Юля тоже хотела, но ей переодеться не во что.

– Так болеет же. Зачем рисковать. – Но в отговорку не поверил: если бы хотела, могла бы и выйти.

– Кстати, почему тебя Коляном дразнят?

– Потому что я и есть Колян.

– Некрасиво как-то, – поморщилась Татьяна Робертовна, – словно беспризорник из ночлежки. А ты вон какой статный парнина. Тебе же по святцам имя давали. Существует два праздника – Никола летний и Никола зимний. Овчинников из Юлиного класса родился в августе, значит, он Никола летний. А ты в ноябре, значит, Никола зимний. У вас даже характеры соответствуют. Он мягкий и покладистый, ты – сильный и волевой.

– Я и не знал.

– Теперь