Путешествие на Запад. Том 4 - У. Чэнъэнь

– Ишь ты, забияка! – удивился старший демон. – Уж не собираешься ли ты вступить в драку со мной, подняв такой крик у моих ворот?

– Совершенно верно! – задорно ответил Сунь У-кун.

– Перестань бахвалиться! – надменно произнес демон. – Если я напущу на тебя свое бесовское войско и оно вступит с тобою в бой по всем правилам военного искусства, действуя по сигналам флагов и барабанов, то все станут говорить, что я, словно тигр в своем логове, обидел тебя, бедняжку. Давай-ка лучше вступим в бой один на один, чур не звать никого на подмогу!

Сунь У-кун согласился.

– Чжу Ба-цзе, – позвал он, – отойди-ка в сторонку. Посмотрим, как он справится со мной, старым Сунь У-куном!

Дурень быстро отошел в сторону.

– Ну, подходи! – закричал демон. – Сперва стань и стой не двигаясь, я раза три хвачу тебя по голове. Устоишь – пропущу твоего Танского монаха, не устоишь – живо подавай его мне на закуску.

Выслушав демона, Сунь У-кун со смехом сказал:

– Вот что, дьявол, если у тебя в пещере есть кисть и бумага, пусть принесут сюда, мы с тобой напишем договор о том, что я не признаю тебя правым даже если ты будешь рубить мне голову, начиная с сегодняшнего дня и до будущего года!

Тут дьявол встряхнулся, чтобы набраться храбрости, широко расставил ноги, поднял меч обеими руками и со всего размаху ударил Сунь У-куна по голове. Сунь У-кун принял удар. Раздался резкий металлический звук, и меч отскочил от головы Сунь У-куна, не причинив ей ни малейшего вреда, даже то место, куда пришелся удар, и то не покраснело.

– Ну и крепкая же у этой мартышки башка, – изумился демон.

Сунь У-кун засмеялся:

– Ты, видно, не знаешь, каков я! Вот послушай!

Я был рожден крепкоголовым,

И череп мой прочнее меди;

Пожалуй, не найдешь на свете

Владельца черепа такого,

Что не боялся бы ударов,

Пусть нанесенных топором!

В печи плавильной я недаром

Был в молодости закален!

Коль хочешь знать, как это было,

Спроси владыку Лао-цзюня,

Как плавили меня, калили,

Какие прилагали силы,

Чтобы сломить мой дух безумный.

Как Двадцати восьми созвездий

Властители, собравшись вместе,

Меня, томимы чувством мести,

Бросали из огня да в воду.

Верховным существам в угоду.

Но мышцы прочные мои

Меня, что панцирь, охраняли.

Со мной враги не совладали:

Лишь крепче стал я в эти дни.

Но мой наставник дорогой

Нашел, что той закалки мало,

И потому мне приказал он

К тому ж и обруч золотой

Надвинуть на затылок мой,

Чтобы еще прочнее стал он.

Тут демон закричал:

– Мартышка! Перестань заговаривать зубы. Держись! Сейчас я стукну тебя еще разок! Клянусь, что не пощажу твоей жизни.

Сунь У-кун ответил:

– Как бы ты ни старался, и на этот раз ничего у тебя не выйдет.

– Посмотрим, – ответил дьявол, – ты, мартышка, не знаешь, какой у меня меч:

Он был плавлен в пламени небывалом,

Он стократную испытал закалку,

И в сражениях непобедимым стал он —

От такого меча помереть не жалко!

С тремя правилами боевыми знаком он,

Для шести боевых приемов годен,

Боевого искусства постиг законы,

В поединках истинно превосходен.

Несравненное он являет чудо;

Хоть объемист, как туловище удава,

Хоботком мушиным проникает всюду,

Обретая с каждым ударом славу.

Коль в горах взмахнешь им – разгонишь тучи,

Коль взмахнешь над морем – восстанут волны…

Он отточен мастером наилучшим

И волшебной силы навеки полон.

Он храним в пещере, в глубоких недрах,

Но в руках могучих, в разгар сраженья,

Смерть и страх рассеивает щедро,

Никогда не ведая пораженья.

Кто б ты ни был, а проиграешь битву,

Коли голову под мой меч подставишь:

Пополам расколется, словно тыква,

Череп твой, что так дерзновенно хвалишь.

Великий Мудрец рассмеялся.

– Да ты, видно, ослеп, – сказал он, – раз принимаешь мою голову за тыкву. Ладно, руби! Только смотри не промахнись! Ну-ка, попробуй еще раз, посмотрим, что получится.

Дьявол снова поднял свой меч и изо всех сил ударил им. А Сунь У-кун нарочно подставил голову. Раздался треск, и голова раскололась надвое. Сунь У-кун тотчас же перекувыркнулся, и тут же появился его двойник. Дьявол пришел в замешательство и опустил меч. Чжу Ба-цзе, наблюдавший издали, громко рассмеялся.

– Хорошо бы почтенному демону рубануть дважды, тогда получилось бы четверо, верно?

Уставившись на обоих Сунь У-кунов, старый дьявол в недоумении спросил:

– Я слышал о том, что ты умеешь раздваиваться, но как удалось тебе сделать это сейчас, прямо у меня на глазах?

– А что такое «раздваиваться»? – прикинувшись простаком, спросил Сунь У-кун.

Дьявол пояснил:

– Когда я ударил тебя в первый раз, ты даже не шелохнулся, а от второго удара из тебя сразу получилось двое.

Оба Сунь У-куна засмеялись.

– Ты только не бойся, – сказали они в один голос, – в ответ на тысячу твоих ударов нас тоже станут тысячи.

– Ишь ты, мартышка! – ехидно произнес дьявол. – Раздваиваться ты умеешь! А вот как соединишься в одно целое? Если сумеешь это сделать, позволю тебе ударить меня разок твоим посохом.

– Давай, только без обмана, – отвечал Сунь У-кун, – ты хотел ударить меня три раза, а ударил только два, теперь ты предлагаешь мне стукнуть тебя разок. Ну что же, ладно, если я ударю тебя не раз, а больше, то пусть отныне меня не называют Сунь У-куном!

– Идет! – согласился дьявол.

Тут Великий Мудрец обхватил своего двойника, перекувыркнулся вместе с ним на земле, и перед демоном вновь очутился один Сунь У-кун, который сразу же замахнулся посохом на дьявола. Но тот отбил посох мечом и закричал:

– Экая ты невежа! С похоронным посохом хочешь вступить со мной в поединок!

– Ты бы прежде узнал, что это за посох. Он прославился и на небе и под землей! – крикнул в ответ Сунь У-кун.

– Как так прославился? – изумился дьявол.

Тут Сунь У-кун поведал демону историю своего посоха:

Девяносто дней в печи плавильной