Поделись своей любовью - Наталья Волчок

— Угу.

— Понимаете, нужно будет выполнить поворот плода, а эта операция имеет осложнения. В вашем случае кесарево сечение было бы идеальным решением.

— Идеальным для вас! — сказала как отрезала роженица. — А для меня нет.

Кажется, я это уже проходила.

— Вы боитесь операции? Я правильно понимаю?

— Боюсь, — уже не так бодро ответила моя собеседница. — Боюсь осложнений от наркоза, боюсь, что наркоз не подействует, буду все чувствовать, боюсь, что вы мне что-нибудь нечаянно пораните и я останусь инвалидом.

— Ваши страхи естественны и объяснимы. Но если только в этом проблема, то это не проблема. Уверяю, что операция пройдет хорошо. Доверьтесь мне.

— Не знаю… Я подумаю. Волнуюсь…

— Буду ждать вашего решения, — произнесла я вслух и мысленно добавила: «Наркоза мы боимся, всего боимся… А что во время насильственного кульбита плода что-то может пойти не так — это совсем не страшно? Вообще, операция — это и есть процесс послойного и поэтапного нанесения ран».

К слову, первое кесарево сечение далось мне нелегко из-за того, что я долго не могла сделать разрез на коже. Это было против моего мироощущения — нанести человеку… рану?

— Тебе нужно быстро извлечь ребенка! Он может погибнуть!

В тот момент только эти жесткие слова заставили меня действовать.

Спустя время я адаптировалась, научилась сосредотачиваться на результате, получая невероятное удовольствие от прикосновения к маленькому теплому комочку новой жизни.

Вся хирургия основана на причинении человеку боли. Парадокс профессии — избавление от боли через боль. Понятно, что медицина из столетия в столетие становится милосерднее и человечнее. Оттачивается мораль врача-специалиста, в нем воспитываются лучшие качества.

Доброта не врожденное чувство, ей нужно и можно учиться. Правда, кому-то достаточно привести яркий пример, а кто-то должен столкнуться с судьбой, чтобы в полной мере погрузиться в боль, изучить ее изнутри и при лучшем исходе стать мудрее, при худшем — сломаться.

Во время дружеской вечеринки одна из коллег поделилась поучительной историей из своей жизни. В школе она была настолько драчливой, что без рукоприкладства не обходился ни один день. Ее боялся весь класс — и мальчики, и девочки. Неоднократные беседы, в том числе с родителями, не помогали. Это продолжалось до тех пор, пока в их маленький коллектив не пришла еще одна любительница добиваться уважения силой. И вот представьте, очередная школьная переменка, моя будущая коллега подходит к новенькой и отвешивает ей подзатыльник. Та не растерялась, схватила хулиганку за волосы и припечатала лбом о парту. Произошло практическое занятие на тему: «На каждую силу есть более мощная сила». Урок принес пользу — желание вступать в кулачные бои у драчуньи исчезло раз и навсегда.

Конечно, абсолютное понимание пациента наступает тогда, когда врач хотя бы один раз оказывался на его месте.

Что касается различных поворотов плода, то не могу сказать, что у меня большой опыт в этом, но в копилке случаев из практики кое-что есть.

Первый поворот плода на ножку случился на заре карьеры, я тогда только-только начинала дежурить ответственным дежурным врачом. Все произошло неожиданно. Поступила женщина с полным открытием, рожала двойню. Роды были повторными, и поэтому ее спешно подняли на каталке в родильный зал, уложили в родильное кресло. Потуга-другая — и заплакал первый малыш. Я надела перчатки, взяла инструмент, чтобы вскрыть плодный пузырь второго, но не нашла его головки. Вожу рукой по оболочкам, а за ними только воды накатывают волнами.

Вдруг мне в ладонь прилетел несильный удар от малыша. Я стала его старательно ощупывать и поняла, что это ступня. До меня наконец дошло, что второй из ларца лежал поперек матки.

Тогда моя желторотость сыграла свое дело, хотелось все пробовать и уметь.

Трудности для молодости и неопытности — всего лишь строчки из книг и фразы учителей. Нужно время, чтобы пройти путь профессиональной эволюции от «Хочу все увидеть и сделать» до «Не приведи, Господь, это видеть и делать».

— У вас второй ребенок лежит неправильно, — стала я объяснять роженице, — будем поворачивать, нужен наркоз. Вы согласны?

— Согласна, согласна, мне уже все равно, лишь бы поскорее все закончилось, — простонала она с очередной потугой.

— Тогда зовем анестезиолога!

— Что у вас? — спросил пришедший специалист по искусственному сну.

— Нужно повернуть второй плод.

— И кто это будет делать?

— Я, конечно.

— Вы уверены? — его густые брови взлетели вверх.

— Уверена, более чем. Предлагаю ускориться.

— Хорошо, набираем, как всегда, — стал он давать указания медицинской сестре и явно тянуть время, вероятно, надеясь, что я одумаюсь и откажусь от своей затеи.

Но у меня уже всплывали в памяти строки из учебника: «Первый этап. Выбор руки. Второй этап. Проведение руки в полость матки. Третий этап. Отыскивание и захватывание ножки плода. Хотя выбор ножки не имеет особого значения, удобнее отыскивать лежащую кпереди, то есть нижележащую».

Когда женщина уснула и расслабилась, я вскрыла плодный пузырь и с излитием вод ввела руку в полость матки.

«Стало слишком тесно!» — подумала Машенька после того, как акушер вскрыл плодный пузырь, а все воды до последней капли излились наружу.

Нашла нижележащую ножку плода, попыталась захватить ее выше лодыжки двумя пальцами, указательным и средним, но малыш оказался с характером, взбрыкнул, и его стопа выскользнула из моей руки.

Со второй попытки решила захватить ножку всей рукой за голень; большой палец правильно лег по длине икроножной мышцы, а его верхушка уперлась в подколенную ямку. Потянула, и… ребенок опять ускользнул!

— Приложите датчик!

Сердце малютки билось ровно и невозмутимо.

— Держится, молодец! — прошептала я сама себе. — Ну что, последняя попытка?

Я решила для надежности захватить обе ножки. Взялась за голени плода, стала тянуть за них вниз, одновременно поворачивая крошку спинкой кверху. И все получилось. Ребенок начал опускаться, а я перебирала пальцами все выше и выше, сначала по его бедрам, затем по тазу, дошла до плечевого пояса.

— Осталось совсем чуть-чуть, — приободрила я себя. Наконец-то появились ручки малыша и его головка… Он сделал вдох и громко закричал, прервав абсолютную тишину в родильном зале, потому что все, кто там был, наблюдали за моими пассами в сосредоточенном молчании.

Усатый анестезиолог радостно выдохнул:

— Здорово! Молодец!

Да, тогда у меня все получилось, я ликовала и до конца дежурства буквально летала по родильному дому от избытка эмоций. Тогда я победила ситуацию. А ведь были случаи, когда приходилось бежать на кесарево со вторым плодом…

Все девять месяцев Константин мечтал начать свою самостоятельную жизнь необычно, поэтому в роды