Поделись своей любовью - Наталья Волчок

Роды шли тяжело. Леночка продвигалась к выходу ножками, так еще и схватки окончательно ослабли. Умная девочка приняла, по ее мнению, единственно верное решение — помочь себе, маме, акушеру и наконец-то родиться. Она уперлась маленькими ладошками в стенку матки. «Я буду отталкиваться, а вы меня тяните! Вместе мы точно справимся!» — была уверена Леночка. Доктор такой поддержке не обрадовался, но работа есть работа, и, следуя правилам классического акушерства, он вначале освободил запрокинутые ручки, потом извлек головку, посмотрел малышке в глазки и сказал: «Какая ты умница!»

Помню, на одном из дежурств меня срочно вызвали в приемное отделение. Прихожу и вижу: в кресле лежит женщина с родившимся ножками плода, а рядом стоит растерянный молодой доктор и не знает, что делать.

— Доброй ночи! А почему это все здесь происходит? — в ужасе спросила я, отведя его в сторону.

— Скорая привезла рожающую в потугах, я не сообразил, что можно сразу в отделение госпитализировать, стал здесь осматривать. И вот… — мямлил юный коллега.

— Какой срок беременности?

— Доношенная. Двойня.

— Прекрасно, мне именно это и было нужно в три часа ночи. Так, быстро зовем прямо сюда из родового отделения акушерку с лотком и теплой пеленкой, педиатра, врачей из детской реанимации.

Я надела перчатки.

Акушерство — это жизнь в постоянном стрессе и готовность к неожиданностям. Экстренная служба, что сказать… В этой профессии выживают сильнейшие, способные выигрывать время у обстоятельств.

Необходимые черты характера для успешности в такой работе — активность, энергичность, выносливость. Более спокойные выбирают терапию. Естественно, при такой живости темперамента бывают ошибки, например, при написании каких-либо текстов, в подсчетах, но именно глобальное мышление категорией результативности считается основой успеха врача акушера-гинеколога.

«Успеть и сделать!» — вот девиз акушерской службы.

Не говорю про постоянные тренинги — они необходимы как воздух для перехода новичка на качественно новый уровень.

— Тужимся! — я понимала, что есть всего несколько минут, чтобы родить живого ребенка. Благо из аппарата КТГ доносился бесперебойный стук сердца плода.

Новорожденный появился на свет без осложнений. Конечно, не без моей помощи. Я его передала подоспевшим специалистам по нежному детскому возрасту.

Ситуация не радовала тем, что женщина была беременна двойней. После прослушивания сердцебиения второго плода мы на каталке повезли ее из приемного отделения в родильный зал. В пути разорвались околоплодные оболочки, при последующем осмотре оказалось, что другой малыш лежит в поперечном положении, так у него еще и выпала пуповина. Оставался один вариант — кесарево сечение, что я и сделала просто и обыденно. Родившись, второй ребенок сразу заплакал, хотелось думать, от счастья. В очередной раз мне повезло.

«Вдвоем не так страшно что-то менять в жизни! Не трусь! Давай родимся! Я пойду первой, а ты — следом за мной!» — подбадривала сестренку-близнеца Анюта.

Кстати, счастливая акушерская судьба — отдельное явление в нашей практике, требующее подробного исследования, как и акушерская интуиция.

Много раз доказывала себе и другим, что хороший результат можно получить, не только следуя правилам, но и вопреки им. Современное акушерство — акушерство индивидуальных понятий и решений. Не знаю, откуда берется в определенных ситуациях смелость отойти от шаблонов, но иногда спасает только это. Про некоторые успешные случаи и про свои действия можно рассказывать только в частных беседах. Для остальных все, что происходит, остается в области невероятного, и попутно из тебя формируется образ человека, который легко может отрезать голову и пришить ее обратно.

А еще в акушерстве имеет место провидение.

Однажды утром на работу пришла доктор и расстроенным голосом рассказала, что во сне целую ночь спасала умирающую женщину. Она сходила в местную каплицу, которая, кстати, находится напротив родильного зала, поставила свечку, а на ближайшем ее дежурстве у одной из родильниц случилось массивное кровотечение. В ту ночь в роддоме собралось полгорода. Было очень тяжело: операция, длящаяся три часа, переливание крови, реанимация, длительная искусственная вентиляция легких… Женщина выжила, но все, кто участвовал в оказании помощи, еще неделю ходили разряженные до нуля. Таких рассказов на самом деле можно насобирать на целую книгу.

Что говорить, у меня у самой бывают сны в руку.

«Когда человек умирает, его душа движется по тоннелю, в конце которого виден свет. Представляешь, смерть — это свет в конце тоннеля!» — слышала мамины рассуждения Наташа. «Неправда! — громко закричала девочка, когда после прохода через родовые пути ей в глаза ярко засветили лампы родильного зала. — Рождение — это свет в конце тоннеля!»

В ординаторской стоял шум. Рассевшись по стульям и диванам, напарники из двух дежурных бригад (одна сдавала смену, другая — принимала) активно обсуждали события прошедших суток. Яркий искусственный свет от огромной лампы способствовал оживленной беседе.

— Ну вот, пять минут — и мы оказались в операционной, летели так, что тапки падали, — отхлебнув кофе, сказала Ирина Александровна Задора, очень ответственный и очень опытный врач, на сегодня она уже закончила работу.

Еще две минуты — и извлекли ребенка, живого и здорового. Педиатрам он понравился сразу.

— Доброе утро! Смотрю, силы еще есть, может, останетесь с нами и поработаете на бис? Кстати, рада вас всех видеть!

— Взаимно, Ирина Павловна, — поздоровалась дружная компания.

В ординаторскую бодро вошел Алексей Семенович:

— Всех приветствую!

— Леша, как родили? — поспешила спросить я.

— Отлично, без разрывов! Мама и ребенок счастливы, я в принципе тоже. Когда будем смотреть женщин из предродовой?

— Зови потихонечку.

— Понял, пошел звать!

— Ирина Павловна, не суетитесь, все успеется! Хотите кофе, тортик, пирожное? Посмотрите, какой у нас соблазнительный завтрак! — улыбнулась Ирина Александровна.

— Такая увлеченность вкусной едой это, часом, не смертный грех? — не без ехидства спросила я.

— Во-первых, все грехи бессмертны, доказано примерами не одного поколения людей, — еще шире улыбнулась Ирина Александровна. — Во-вторых, если что, покаетесь, и будет вам спасение! В-третьих, присоединяйтесь к нам!

— А в-четвертых, родильный дом не место для разговоров о смерти, — вдруг опомнилась я. — И наша работа — бороться не с грехами, а с летальными исходами. Наливайте ваш чудесно пахнущий кофе!

— Вот это другое дело!

— А в-пятых, мысли материальны, лучше думать о хорошем. Предлагаю доказательства! — включилась в беседу Ольга Олеговна Есипова, мудрейшая женщина, раскладывающая любую жизненную ситуацию по принципу: «Я — за справедливость». Второй врач из моей суточной бригады. К слову, работать с ней надежно и спокойно. — Помните заведующую, которая ближе к декабрю неосторожно сказала, что костьми ляжет, но выполнит план, а на следующий день свалилась с температурой сорок?

— У меня тоже есть пример материализации человеческих слов, — сказала я. —