Молчи, Россия, молчи! Полиция не дремлет - Аркадий Тимофеевич Аверченко

– Нет, не беспокойтесь, – сказал я. – Мне эти газеты не нужны… Я читаю другие.

– Что это значит – другие? Другие газеты скверные, а я предлагаю вам первый сорт. Умные статьи, аккуратная доставка, бандероли за счет издания. Чего вы еще хотите?

– Да нет. Не надо.

– Ага… Догадываюсь… Может, вы что-нибудь полевее хотите? Тогда могу предложить «Россию»! Замечательное издание! Чудный шрифт, печатается на самых прочных машинах, и метранпаж капли в рот не берет. Пишут генералы разные, статские советники, издание помещается в тихом деловом квартале. Очень замечательное!

– Да нет… Что уж… – робко сказал я. – Я уж лучше так, как-нибудь… Не надо.

– Что? Не надо? Нет, надо.

– Ведь я, все равно, не буду их читать… Зачем же подписываться!

– Нет, вам надо подписываться!

– Да если я не хочу?

– Мало чего – не хочу…

Он вынул какую-то квитанционную книжку.

– На год? На полгода? «Колокол», «Знамя»?

– Ни то, ни другое.

– Шутить изволите. Эй, кто там есть!..

В комнату вошел коридорный и еще один неизвестный.

– Подержите-ка за руки подписчика. Он подписаться хочет. Вот так… Засунь-ка ему эти газеты в карман… Вот так… Еще, еще… Вот эту пачку! Это что? Бумажник? Прекрасно!.. Вот видите – я беру отсюда – за «Россию» и «Русское Знамя» 15 рублей… Вот вы уже и подписались. Видите, как просто. Пусти ему руки, Агафонов.

– А я их все-таки не буду читать! – упрямо сказал я.

– Вот тебе раз! Как не будете читать? Зачем же вы тогда подписывались?

* * *

Мы сидели молча, недовольные друг другом.

– На велосипеде катаетесь? – спросил неожиданно мой гость, увидев в углу комнаты велосипед.

– Да.

– Что это за система? Люкс? Жидовская система. Хотите, могу предложить вам нашей тульской работы – Захара Панфилова – он председателем здешнего отдела состоит. Хорошие велосипеды, тяжелые такие. За те же деньги купите, а в нем пуда четыре будет. Ручная работа.

– Зачем же, когда у меня уже есть.

– Ну, что это за велосипед? Жиденький – ни рожи, ни кожи. Завтра Панфилов вам привезет – давайте-ка задаток.

– Не хочу я Панфилова!

– Ну, как же не хотите! Завтра получите. Прекрасные велосипеды… Колеса, можете представить, совершенно круглые, сам человек почти непьющий, сын околоточным служит. Будете кататься да похваливать. А этот на слом можно.

– Оставьте меня! Пустите… Я не хочу…

– Вот-с. Видите, как просто. Получите квитанцию на задаток. Да… А то – Люкс!..

* * *

Через полчаса я оказался подписчиком двух газет, владельцем велосипеда фирмы Захара Панфилова, обладателем керосиновой кухни и какой-то машины «Истинно-русский самовоз».

– Наша фирма, – говорил, уходя, мой гость, – может предложить вам, что угодно – граммофоны, готовое платье, кондитерские изделия, галантерею, и все это будет не какой-нибудь Жорж Борман, а самое русское, настоящее. Конечно, вас никто не принуждает, но если вы только захотите…

Грозное местоимение

Экс-министр торговли и промышленности Тимирязев объяснил стрельбу в рабочих на Ленских приисках тем, что рабочие предъявили политические требования, – например, чтобы их называли на «вы».

Сумерки окутали все углы фешенебельной квартиры его пр-ва.

Его пр-во – бывший глава министерства – со скучающим видом бродило из одной комнаты в другую, не зная, что с собой делать, куда себя девать.

Наконец счастье улыбнулось ему: в маленькой гостиной за пианино сидела молоденькая гувернантка детей его пр-ва и лениво разбирала какие-то ноты…

– А-а, – сказало, подмигнув, его пр-во. – Вот ты где, славный мышонок! Когда же ты придешь ко мне, а?

Гувернантка неожиданно вскочила и крикнула:

– Это что такое?! Как вы смеете говорить мне «ты»?!

Его пр-во было так изумлено, что даже закачалось.

– Ты? На… ты? А как же тебя еще называть?

– Это безобразие! Прежде всего, прошу называть меня на «вы»!..

Его пр-во побледнело как мертвец и крикнуло:

– Караул! Режут! Спасите, люди! Сюда!

В комнату вбежали жена, слуги.

– В чем дело? Что случилось?

«Наша Конституция – просят не дуть»

С ужасом на лице его пр-во указало пальцем на гувернантку и прохрипело:

– Революционерка!.. Забастовка. Предъявила политическое требование и забастовала.

– Что за вздор? Какое требование?

– Говорит: называйте меня на «вы»!

* * *

С этого началось…

Его пр-во оделось для прогулки и позвонило слугу.

– Что прикажете?

– Тыезд мой готов?

– Чего-с?

– Тыезд, говорю, готов?

– Ты…езд?!

– Вот осел-то! Не буду же я говорить тебе выезд! Ступай, узнай.

– Так точно-с. Тыезд готов.

Его пр-во побагровело.

– Как ты смеешь, негодяй?! Я тебе могу говорить тыезд, но ты должен мне говорить – выезд! Понял? Теперь скажи – какова погодка?

– Хорошая-с, ваше пр-во.

– Солнце еще тысоко?

– Так точно-с, высоко.

– Ну, то-то. Можешь идти.

Спускаясь по лестнице, его пр-во увидело швейцара и заметило ему:

– Почему нос красный? Тыпиваешь, каналья.

– Никак нет.

– То-то. А то я могу тыбрать другого швейцара, не пьяницу. А зачем на лестницу нотый ковер разостлал?

– Это новый-с…

– Я и говорю – нотый. Если не снимешь – завтра же тыгоню.

Потом, усевшись в экипаж, его пр-во завело разговор с кучером.

– Шапка у тебя, брат, потертая. Придется шить новую.

– Так точно.

– Я думаю, тыдра на шапку хорошо будет?

– А не знаю, ваше пр-во. Такого я меха и не слышал.

– Как не слышал? Обыкновенный мех.

– Не знаем. Выдра действительно есть.

– Вот дерево-то, – пожало плечами его пр-во. – Для тебя, может быть, выдра, а для меня тыдра.

– Оно можно бы и выдру поставить.

– Если не найдем тыдры – можно и тыхухоль… А?

Кучер вздохнул и покорно согласился:

– Можно и тыхухоль.

– Дурак, какой он для тебя тыхухоль. Разговаривать не умеешь?!

* * *

Прогуливаясь по стрелке и греясь на солнышке, его пр-во думало:

«Скоро тыборы в Думу. Кого-то они тыберут? Во что тыльется народная воля?.. Уты, прежние времена прошли, – когда можно было тыдрать мужика и тыбить у него из головы эту самую «народную волю».

Увлеченное этими невеселыми мыслями, его пр-во не заметило, как толкнуло какого-то прохожего и наступило ему на ногу.

– Ой! Послушайте, нельзя ли поосторожнее…

– Извини, голубчик, – сказало его пр-во. – Я не заметил твоей ноги.

– Прошу вас, – раздражительно воскликнул незнакомец, – называть меня на «вы»!

– Ш-што-с? Предъявление требований?! Политических?! Забастовка? Баррикады?

Его пр-во выхватило револьвер и скомандовало:

– Пли!

Потом, сжалившись над упавшим от