Сказки слепого мира - Вера Сорока

– Не бойся, братка, думай, что все это не взаправду, – сказал ему Кнур. – А если нужно будет отыскать смысл, я всегда помогу. Я спец в поиске чего угодно, ведь все, по сути своей, гриб. – Он рассмеялся.

Олег хотел спросить, при чем здесь грибы, но Кнур посадил Ба-бо на плечи, и не осталось ни времени, ни сил на разговоры.

До огорода шли быстро и молча. Олег попытался узнать, что это за место, но никто не ответил.

– Увидишь, родненький. Чего заранее понапрасну переживать? – Хатуль подмигнул и прошел мимо.

Начался дождь. Сначала листья задергались, как припадочные, и только потом Олег почувствовал капли. Настенька сломила огромный, выше ее роста, борщевик. Накрыла его одной из юбок, и получился зонт. Под зонтом были они все. Так близко, что стало тепло. Олег чувствовал дыхание огромного Кнура – глубокое и ритмичное. Настенька дышала часто, фыркая и смешно морща нос. Хатуль смотрел на дождь с презрением, брезгливо отбиваясь от случайных капель.

– Дождь придумали водяные, чтобы выходить на сушу и портить человеческих девок. Потому что бабы-рыбы холодные и склизкие.

– И в чем мораль? – спросила Настенька.

– Мораль в том, что, когда одному хорошо, остальные обычно страдают.

Дождь закончился внезапно. Как и лес. Те деревья, которые не успели подвинуться, рассекло пополам, и они продолжали расти и кровоточить смолой.

Огород был совсем как настоящий – ровные ряды посадок, теплица и поле. Вдалеке неприятный дом с забитыми окнами.

Кнур аккуратно опустил Ба-бо на землю рядом со всходами. Они были похожи на продолговатую редьку, растущую плодом наружу. Ба-бо постучала по ним, как по арбузу.

– Почти поспели, – сказала Ба-бо.

– А что это?

– Олежка, если бы у тебя был хоть один шанс не узнать, я бы первый за тебя порадовался, – ответил Хатуль из-за деревьев – на огород он так и не зашел.

– Выбирай, касатик. Хорошо выбирай, сердцем. Пройди по всему полю и найди самую подходящую пару. Схватись за них обеими руками и тяни. Только не выпускай, иначе все.

– Что все?

– Иди, Олежа, иди скорее, Дедушка в беде.

Олег пошел по полю. Земля была жирная, рыхлая, червячная после дождя. Он присел у пары отростков, поскреб их ногтем. На ощупь они походили на трубчатые кости из супа.

Он почувствовал вибрацию под ногами, что-то толкнулось изнутри. Олег вскочил, попытался бежать, но быстро увяз. Увидел рядом с собой два отростка, у одного был сколот край. Схватился и потянул.

– Сгинет, – равнодушно прокомментировал Хатуль, облокотившись о дерево.

Ба-бо цыкнула и с тревогой покачала головой. Настенька рассматривала узор на одной из юбок. Кнур носком ботинка нервно разрывал землю.

Олег тянул костяные отростки – они то выходили, то брыкались, то пытались проткнуть собой его шею. Когда он вытянул их высотой по колено, показался сам овощ – буро-грязный, в крови и свалянной шерсти.

– Совсем неспелый, – сказала Ба-бо. – Кого же я приведу Дедушке?

Овощ с отростками дернулся сильнее, открылись глаза с горизонтальными зрачками.

Рога боднули Олега. Сквозь туман по огороду поползло бесконечно-протяжное проклятие: «Ме-е-е-е-е».

Огромный козел, весь в крови и слизи, наконец выкопался из-под земли. Олег оказался у него на спине – тоже в крови, своей и козлиной. Одна рука соскользнула с рога. Настенька сжала юбки.

Олег вцепился в мокрую шерсть, козел взбрыкнул раз, другой и начал мотать башкой. Олег успел ухватиться за второй рог. Прошептал на ухо:

– Тш-ш-ш, тише-тише, ты мой – я твой. Тш-ш-ш. – Он не знал, как прибалтывать козлов-из-под-земли, но чувствовал, что все правильно. – Ты мой – я твой. Тш-ш-ш.

Кровавый козел сделал несколько кругов по полю и стал сбавлять ход. Олег погладил его по свалявшейся шерсти. Козел нервно мотнул головой, но проткнуть рогами уже не пытался.

Олег подъехал к Ба-бо, Настеньке и Кнуру.

– Добрый урожай, касатик! – с гордостью сказала Ба-бо.

– Горжусь, братка!

– Молодец, Олежа. – Настенька повзрослела и стала молодой девушкой.

– Поздравляю, что не сдох. Мы сегодня поедем или как? – послышалось из-за деревьев.

Кнур вприпрыжку побежал на поле. Легко и быстро вытащил себе козла – чистого, с длинной шерстью, заплетенной в косы, и с черными бубенцами. Кнур смотрелся на огромном козле как на маленьком пони. Олегу показалось, что он красуется перед Настенькой.

– Только подумать, свинья на козле, – прокомментировал Хатуль.

Ба-бо перевернула трубку и дунула в нее, как в свистульку. Красивый белый козел сам вырылся из-под земли, сам отмылся в дождевой воде и присел, чтобы Ба-бо могла на него забраться.

Настенька поправила юбки и тоже пошла в поле. Она выбирала дольше всех – ходила, веяла, болботала. Вырыла небольшую яму, посмотрела козлу в глаза, пошептала. Козел еще немного полежал в земле, потом откопался и, как пес, пошел рядом с ней.

Из домика-конуры вышел рогатый старик. Посмотрел в их сторону, сплюнул. Пошел на поле и начал тянуть отростки. Выкопался черт. Старик показал ему на Олега и шепнул: «Жрать».

– Жрать-жрать, – ответил черт и побежал к Олегу.

– Что за черт?

– Обычный, – пожала плечами Настенька. – Пока не убьет, не остановится.

– И он теперь всегда будет за мной ходить?

– Сказано тебе, пока не помрешь, – сказал Хатуль, забираясь на козла Настеньки. – Они всегда за нами ходят. С ними хотя бы не скучно.

– Вперед, касатики! Дедушка ждет, – крикнула Ба-бо, и козлы понеслись.

Они мчались не разбирая дороги. Скакали так, будто деревьев не было вовсе.

– Как они это делают? – спросил Олег.

– Просто помнят времена, когда здесь было поле.

Олег скакал в самом конце, чтобы ошметки грязи и крови от его неспелого козла не летели на остальных. Иногда он оборачивался и видел преследующего черта. Сначала пугался, но к полудню привык. А к вечеру черт устал и начал отставать.

На привале Олег снова погладил кровоточащего козла с отколотым рогом.

– Не истечет кровью?

– Он просто неспелый. – Взрослая уже Настенька тоже погладила козла по окровавленной шее. – Дозреет в пути. Главное, ты выбрал правильно.

– А что, если неправильно?

– Тогда был бы черт. Уволок бы тебя под землю, и ты бы там умер. А потом пророс козлом.

Ба-бо поговорила с совами, раздала им мышей и сказала:

– Теперь надо уважить костер. Время для истории.

Все снова посмотрели на Хатуля. Он закатил глаза.

– Если вы так хотите историй, родственнички, то слушайте про семью.

История семьи

Однажды давным-давно Бониш шла из города в город. День был такой жаркий, что кожа на ее сандалиях начала плавиться и жечь ноги. Тогда Бониш устроилась под тенью огромного дерева. Сбросила сандалии, подняла юбки, обмахиваясь, и разложилась подле ствола всем своим горячим, как этот день, естеством. Наслаждаясь прохладой, она сама не заметила, как уснула. Пока она спала, дерево закачалось, призывая ветер, и семена посыпались на землю. Одно из них упало прямо в неприкрытое лоно спящей Бониш. И проросло там. Через девять лун Бониш родила Сабнака.

– Эта сказка привирает, – с недобрым прищуром сказала Ба-бо.

Хатуль развел руками.

– Сделал, что мог. Осталось только умереть.

Ба-бо коротко хохотнула, став похожей на курицу, и тут же сказала:

– Олежа, а приведи-ка мне медведя.

– Медведя? Где я его возьму?

– В лесу, касатик, в лесу. Совсем это несложная задачка, ведь ты уже здесь. И медведь где-то неподалеку. Так совы говорят.

– Но там темно. И там черт. Что, если я заблужусь и не найду дорогу обратно?

– Заблудиться в лесу нельзя. Заблудиться можно только в самом себе, родненький, – прокомментировал Хатуль.

Олег не понял, говорит Хатуль всерьез или, как всегда, издевается.

Он встал, посмотрел на всех, как бы приглашая с собой. Но все молчаливо отказались. Тогда Олег развернулся спиной к огню и пошел один.

Постепенно он так отдалился, что стало совсем темно. Но Олег точно знал, где огонь, как раньше всегда знал, где ближайшее метро. Мыслей не было, но и страха тоже. Если бы не комары, он подумал бы, что умер.

– Темной ночи, – поздоровались с Олегом из темноты. Голос был приятный.

– Темной.

– Охотите