Семеро против Ривза - Ричард Олдингтон

В самом радужном настроении мистер Ривз подошел к «Девятнадцатой лунке» и ошеломленно остановился на пороге. Никого. Пусто, мрачно, тихо, — лишь в воздухе чувствуется застарелый запах вина и табака. Даже рюмки, опрокинутые на стойке бара, выглядели так, точно в них никогда уже не появится ни капли веселящей влаги. До сих пор мистер Ривз ни разу не посещал этого приюта Вакха в неурочное время, ни разу не видел его таким, — обычно он бывал изрядно набит облаченными в твид героями, которые снова и снова переживали здесь свои сражения. Опечаленному взору мистера Ривза это чем-то напомнило приемную в морге. Даже бармена не было.

Мистер Ривз прикрыл за собой дверь и чуть не на цыпочках пошел мимо застывших в грустной задумчивости столов и стульев. Шустрые часики очень быстро и деловито пробили одиннадцать, да так громко, что мистер Ривз вздрогнул от неожиданности.

— Джордж! — позвал он. — Джордж!

Молчание. Тишина.

— Джордж! — заорал он.

Круглая красная физиономия, несколько удивленная и раздосадованная, появилась в проеме узкой дверцы за баром и тотчас исчезла — совсем как Петрушка при виде полицейского.

— Иду, сэр, иду, — произнес глухой голос, а затем появился и сам бармен, поспешно натягивая белую куртку.

— Доброе утро, Джордж, — сказал мистер Ривз с наигранной сердечностью.

— Да никак это мистер Ривз! Доброе утро, сэр!

— Налейте-ка мне мою кружку горького, Джордж, хорошо?

— Слушаю, с удовольствием, сэр.

По всему видно было, что мистер Ривз хорошо дает на чай. Как и у большинства полноправных членов клуба, у мистера Ривза была здесь своя серебряная кружка с выгравированной на ней фамилией. И теперь, терзаясь жаждой, он ждал, пока ему ее подадут.

— И себе тоже налейте, Джордж, я угощаю, — сказал он.

— Благодарствуйте, сэр.

Джордж подал мистеру Ривзу пиво и тарелочку холодного хрустящего картофеля, а себе — газированной воды с лимоном, следуя приказу метрдотеля, следившего за тем, чтобы официанты не напивались.

— Почтительно желаю вам всего наилучшего, сэр.

— Спасибо, Джордж, а вам — доброго здоровья. — Мистер Ривз выпил чуть ли не половину кружки и, поставив ее, крякнул: — А, вот теперь другое дело!

— Да уж никак не ожидал увидеть вас здесь в такое время, мистер Ривз, — сказал Джордж, не в силах дольше сдержать любопытство.

— Вы разве ничего не знаете?

— Нет, сэр.

— Видите ли, дело в том… — медленно проговорил мистер Ривз, искоса наблюдая за Джорджем, дабы насладиться впечатлением, которое произведут его слова. — Дело в том, что я ушел на покой.

Джордж присвистнул.

— Вот так так! И на совсем, сэр?

— Да, с Сити покончено — навсегда.

— Скажите на милость, а я и не знал, сэр, — заявил Джордж, сокрушенно покачивая головой, точно это было великим позором не услышать о том, о чем он никак не мог знать. — Что ж, теперь, сэр, я думаю, вы позволите себе немножко отдохнуть, побездельничать и понаслаждаться жизнью?

— Для того я и работал, Джордж. Тридцать три года трудился как каторжный. С семнадцати лет начал. А в январе мне стукнуло пятьдесят. Для того я и работал.

— Да уж наверно, сэр. Что ж, желаю вам всяческого счастья и благополучия, как вы того заслужили.

— Спасибо, Джордж.

— Чудно это, что вы как раз сегодня утром пришли к нам, сэр, — задумчиво произнес Джордж. — Мы вот только вчера толковали с моей хозяйкой про то, как мы с ней уедем отсюда и поселимся где-нибудь…

— Как, Джордж, вы тоже собираетесь на покой?

— Еще не сейчас, сэр, не сейчас. По финансовым соображениям. Правда, джентльмены здесь очень ко мне расположены, у всех, надо сказать, натура широкая, но не может же человек всю свою жизнь провести за стойкой клубного бара, правда, сэр?

— Конечно, конечно, — поспешил согласиться мистер Ривз, найдя родственную душу.

— Вот об этом-то я все время и твержу своей хозяйке. Живи мы поэкономнее, мы быстро сколотили бы деньжат и купили себе домик в деревне.

— Подальше от всей этой суеты, — вдохновенно поддержал его мистер Ривз. — Как раз то, чего бы и я хотел.

— Чтоб была симпатичная лужаечка и садик…

— И птичник, — возбужденно добавил мистер Ривз.

— Ага, и несколько свиней…

— И корова! Непременно нужна корова, Джордж. Чтоб было свежее молоко и масло…

— Ага, и еще цветничок…

— И чтоб были свои овощи! — От возбуждения мистер Ривз чуть не до крика возвысил голос.

— Вот именно, сэр. Ах, мистер Ривз, не могу вам не позавидовать. Вот вы — еще совсем молодой мужчина…

— Ну что вы, что вы… — скромно возразил польщенный мистер Ривз.

— А ведь как в гольф играете — с лучшими игроками вровень, — продолжал Джордж. — И дом у вас отличный, и семья, и человек вы обеспеченный, и делать-то вы можете что вам только вздумается и когда вздумается.

— Это верно, — не очень уверенно согласился мистер Ривз.

— До чего же хорошо, — в том же лирическом ключе продолжал Джордж. — Все мы должны брать пример с вас, сэр. Вы не из тех, кто крутит и крутит машинку и никак не остановится — все ему кажется мало. А вот вы решили наслаждаться жизнью, каждой ее минутой — всяческого вам счастья, сэр. Вы, сэр, — философ. Завидую вам, сэр, что у вас такая возвышенная душа. А миссис Ривз и ваши детки — то-то они рады небось и горды за вас!

— Спасибо вам, Джордж, спасибо! — сказал мистер Ривз, польщенный восторгами Джорджа и в то же время несколько задетый тем, какие это приняло формы. — Вы, конечно, правы… Хотите еще выпить? И мне дайте-ка кружечку, хорошо?

Освежающее действие пива и лести Джорджа продержалось минут двадцать. А затем мистеру Ривзу снова стало тоскливо. Джордж уже трижды сказал все, что должен был сказать, и теперь молча переминался с ноги на ногу. Мистер Ривз заплатил за напитки, распрощался с Джорджем и направился к своему шкафчику. Маленькой губкой, наклеенной на резину, он обтер три слегка загрязненных мяча и вынул из сумки клюшку с металлическим наконечником. Надо попрактиковаться в ударе с близкого расстояния. Мистер Ривз всегда честно признавал, что удары с близкого расстояния — самое слабое его место.

Некоторое время мистер Ривз старательно практиковался, затем стал рассеян и потерял мяч, послав его в живую изгородь. Никакого удовольствия от игры в одиночку. Для человека жизнедеятельного, энергичного, рассудил мистер Ривз, главное в спорте — это дух соревнования: нужен все-таки азарт. Он окинул взором поле в смутной надежде обнаружить еще хоть одно существо мужского пола, с которым можно было бы сыграть. Но единственным существом мужского пола оказался тренер, обучавший некую миссис Пиблз — женщину слишком красивую для респектабельной дамы. Да и на других участках — где по двое, а где вчетвером — копошились плоскостопые женские фигуры в твидовых костюмах и широкополых шляпах. При виде того, как они испоганили дерн, мистер Ривз пришел в полное расстройство. А еще говорят… Нет, надо будет намекнуть секретарю…