Причуды старика - Флойд Делл

И отец и дочь радовались примирению.

4

В начале июня на долю м-ра Уиндла выпало принять важное решение, от которого зависело будущее Энн Элизабет… На один из митингов доктора Старкуитера явились патриотически настроенные солдаты национальной гвардии и стали избивать слушателей. Позвали полицию положить конец побоищу, и, как и следовало ожидать, доктор Старкуитер был арестован и обвинен в нарушении общественного порядка.

Произошло это во вторник, а в пятницу вечером доктор Старкуитер был выпущен на поруки, и у него в доме собрались члены комитета «Общества борьбы за мир» обсудить дальнейшую деятельность общества в том случае, если — что казалось весьма вероятным — доктор Старкуитер будет приговорен к тюремному заключению. Объектом обсуждения была также Энн Элизабет. Давно уже порешили, что она по окончании колледжа — иными словами, через неделю — займет место помощницы доктора Старкуитера. Но если доктора посадят в тюрьму, то ответственность за организационную работу целиком ляжет на нее. В компетентности ее никто не сомневался, она уже показала себя в Рамоне талантливым организатором. Но члены комитета — пожалуй, с некоторым опозданием — стали колебаться, можно ли впутывать совсем молоденькую девушку в такое опасное дело, грозившее тяжелыми последствиями.

В тот вечер Энн Элизабет вернулась домой из Рамоны, но о собрании ее не известили, потому что хотели обсудить вопрос в ее отсутствии. А вопрос был к тому же и щекотливый, потому что никто не хотел обидеть Энн Элизабет. Под каким предлогом могут они отказаться от ее услуг? И кто, если не она, будет вести дела О. М., пока доктор Старкуитер сидит в тюрьме? Наиболее подходящим был товарищ Натан, социалист, но неважный организатор — он слишком любил теоретизировать и настаивать на своем. Конечно, он поссорится с сотрудниками, когда начнет разбирать теорию Маркса. Нет, он не подойдет. Но стыдно привлекать Энн Элизабет…

Доктор Старкуитер, м-р Вулвертон и Сюзэн Бивер очень нерешительно высказывали свое мнение. М-р Уиндл, тоже присутствовавший на собрании, молчал. Обычно его мнения никто не спрашивал, потому что ему нечего было сказать. Но Сюзэн неожиданно повернулась к нему и спросила:

— А вы что думаете, м-р Уиндл?

Как ни странно, но м-р Уиндл ответил, не задумываясь.

— Обычно арестовывают ораторов, — сказал он. — А если у Энн Элизабет не будет работы в комитете, она начнет выступать на митингах, и никто не сможет ее удержать. Мне кажется, бюро О. М. — самое безопасное для нее место.

Все засмеялись и объявили, что он прав, а доктор Старкуитер рассказал забавную историю, имевшую отношение к Энн Элизабет. Недели две назад она сама ему об этом сообщила, и дело нужно было держать втайне до выхода ее из колледжа.

Со дня объявления войны Энн Элизабет отказалась от агитационной работы в Рамоне: невозможно было устраивать митинги, а кроме того, никто на них не являлся. Молодые люди отправились в лагери, а девушки были заняты тем, что «работали на войну». Свой реферат о тюрьмах штата Энн Элизабет уже закончила, в классах занятия шли вяло, и она скучала, не зная, за что взяться. Тогда один из ее любимых профессоров — экономист — предложил ей, вместо занятий в классе, выполнить одну работу в городской ратуше Сан-Анджело: нужно было на основании статистических данных составить какие-то таблицы. Энн Элизабет приняла предложение и с большим удовольствием работала втечение трех дней, и неожиданно узнала, что работа эта распределялась по соглашению с Лигой национальной защиты, и она, Энн Элизабет, способствовала отправке в лагери двух городских клерков. Короче говоря, она, понятия о том не имея, «работала на войну». Вернувшись в колледж, она явилась к профессору.

— Пустяки! — сказал он. — Не из-за вас отправили этих мальчиков на войну. Если бы вы отказались от работы, на ваше место нашлись бы желающие… Многие девушки рады были бы бросить занятия в классе.

А Энн Элизабет ответила:

— Да, они могут это делать, потому что верят в войну. А я не верю и не могу!

Видя, что она говорит серьезно, он согласился избавить ее от работы и посоветовал вернуться к учебным занятиям.

Этим дело не кончилось… Выяснилось, что такая работа оплачивается в шестнадцать долларов за неделю, и в колледж на имя Энн Элизабет прислана была квитанция на восемь долларов. Конечно, она отказалась расписаться.

— Я не могу брать деньги за работу, выполненную мной по недоразумению.

Профессор возмущался ее упрямством, но, по словам Энн Элизабет, он был славный парень. Единственное затруднение, сказал он ей, заключается в том, чтобы скрыть это от декана женского отделения колледжа — нервной старой девы, недолюбливавшей Энн Элизабет. Если попадется ей в руки эта неподписанная квитанция, она пожелает узнать, в чем тут дело, и поднимет шум…

— Я боялся, как бы Энн Элизабет не попала в беду, — сказал доктор Старкуитер. — Я знаю эту злющую старуху. Но, кажется, все обошлось благополучно!..

Подойдя к телефону, он вызвал Энн Элизабет. Она с жаром заговорила об его аресте. Какое безобразие, и как она жалеет, что ее при этом не было!..

— Слушайте, Энн Элизабет, как только вы окончите колледж, мы вас притягиваем к организационной работе в комитете. Меня могут посадить в тюрьму, а вы приготовьтесь занять мое место.

— Случилось так, что я сегодня же могу приступить к работе, — спокойно сказала она. — Меня исключили из колледжа.

— Как! Не может быть! — вскипел он. — Неужели из-за этой дурацкой истории? Или вы сделали какой-нибудь неосторожный шаг?

— Ничего я не сделала, — успокоила она его. — Все произошло из-за той неподписанной квитанции. Старуха-декан нашла ее, разузнала, в чем тут дело, и вы звала меня. Я должна была ей объяснить, почему не могу взять деньги, а она передала дело ректору. Настаивала на том, чтобы меня исключили. И добилась своего. Все это произошло сегодня.

— За неделю до окончания! — воскликнул доктор Старкуитер.

— Да, — сказала Энн Элизабет, — ужасно глупо! Профессор Скотт хотел меня защищать, но раз диплом выдается тем, кто «работает на войну», то я чувствую, что исключение из колледжа — более почетное отличие. Я удовлетворена. И завтра в девять часов утра я буду в бюро О. М.

5

В доме Лэндора телефон находился в столовой.

Отец Энн Элизабет гордился своей дочерью. Он вспомнил о Шелли, который был исключен из Оксфорда, и пожалел, что сравнение нельзя продолжить. Правда Шелли был исключен за атеизм, но м-р Лэндор