Перед солнцем в пятницу - Альбина Гумерова

К его дочери подбежала дворняга и принялась доверчиво тыкаться в пах. Мужик со второго этажа подтянулся на руках, одним движением вытащил из проема ноги, спрыгнул на козырек крыши бабы Дуни, а с него на землю. Галина от неожиданности вскрикнула и отскочила.

– Здорово, – он звонко стряхнул руки и резко выбросил ладонь для рукопожатия.

– Добрый вечер, Бахрам, – поздоровался отец Гали.

– Ляйсан в школе сегодня была?

– Не знаю. Она же в десятом, а я в пятом, – ответила Галя.

– В пятом?.. Как Ленар?

Галина смутилась и прижалась к своему отцу.

– Мы в параллельных. Были…

– Ай, не галдите! Я сплю! – и баба Дуня захлопнула форточку.

Отец и дочь, воспользовавшись этим, заспешили прочь от балкона бабы Дуни, но Бахрам тоже пошел за ними. Галина звала в ночи кота, а отец Ляйсан – свою дочь. И чем громче выкрикивала девочка «Барсик!», тем истошнее орал он «Ляйсан!».

Галина не выдержала и резко развернулась к нему:

– Его обижали!

– Кого?.. – прошептал мужик, хотя и понял, о ком она.

– Ленара.

– Кто? – смиренно спросил он. – Другие мальчики? Они приходили проститься?

– Да…

Бахрам достал сигарету.

– Как мне жить? – спросил он так, будто интересовался, который час.

– Как-то надо, – тихо ответил сосед с девятого этажа и закурил тоже.

– А как надо!? – сверкнул полными горя и злобы глазищами.

Вдруг во тьме мяукнул кот и через мгновение выбежал к ним.

– Барсик! – задохнулась от радости девочка и взяла кота на руки. Кот тут же затарахтел на руках своей хозяйки.

Петр Сергеевич отбросил недокуренную сигарету, они с дочерью двинулись к подъезду, не простившись с Бахрамом.

– Эй! – рявкнул он им вслед.

Отец и дочь обернулись, мужчина зашагал к ним.

– Гуляка! Шастаешь по ночам! – улыбаясь, он потянул руки к животному.

Девочка не хотела давать своего любимца, но, боясь обидеть и без того несчастного человека, дала.

– Перс?

– Дворняга обыкновенная, – ответил Петр Сергеевич. – Галя нашла его в парке и принесла домой.

Человек со второго этажа с жадностью чесал кота за ухом.

– Хороший кот! На перса похож… Пушистый. Надо и нашей Ляйсан завести кого-нибудь. Кота или собаку.

Галя, почуяв неладное, шагнула было к отцу Ляйсан, чтобы забрать Барсика, как вдруг мужчина швырнул кота к ее ногам. Девочка истошно закричала: кот был мертв. Петр Сергеевич схватил убийцу за предплечье, замахнулся было, да опустил руку… И кинулся к своей дочери. Галя рыдала над своим питомцем, ее отец был совершенно растерян. Бахрам глядел на них, в свете фонаря глаза его особенно блестели тем влажным блеском, который больше характерен для женщин. Некоторое время Бахрам любовался страданием, которое причинил чужому ребенку, а вскоре дверь с неприличным словом громко хлопнула у мужика за спиной. Через некоторое время Галина успокоилась. Ее отец осторожно поднял кота и отнес в багажник машины.

– Спи, дочь. Забудь это. Что есть кот, когда вешаются дети? – отец сидел у постели дочери и тревожно гладил ее.

Галя отвернулась. Петр Сергеевич беспомощно уставился ей в спину и вдруг отметил, что его дочь перестает быть ребенком: волосы струились водопадом по плечам и подушке, чуть вставшее холмом бедро, изящная, абсолютно женская спина, а главное, тонкая, будто ручей, рука, из которой уже начала уходить детская припухлость.

Всю ночь отец размышлял над трагедией своего ребенка. Когда рассвело, мужик вышел на балкон и увидел одинокую фигуру на лавке. Он спустился к ней.

– Не ночевала дома?

Присел рядом, снял куртку и накрыл девочку.

– В каком ты классе?

– В десятом «Б»…

– В школу сегодня пойдешь?

– А можно не ходить?

– Твой отец дома? Он искал тебя ночью.

Ляйсан не отвечала, сидела, опустив взгляд на свои ботинки.

Чуть позже Галя и ее отец отправились в парк хоронить кота. Галина долго искала то самое дерево, под которым три года назад нашла котенка. Раньше ориентиром был заброшенный слон-фонтан, что стоял в самом центре парка. Если прислониться к дереву, слон виден был сбоку, его большое лопушиное ухо, из которого торчали стебли арматуры. Но слона снесли, а деревья казались одинаковыми. В конце концов Галя выбрала дерево. Пока мужчина копал яму, девочка держала завернутого в старую ситцевую занавеску кота и походила на юную мать с младенцем на руках.

На девятом этаже Петр Сергеевич объявил жене и дочери о переезде на другую квартиру.

– Мы же только ремонт доделали, – не соглашалась Ольга.

Галя нехотя ела суп, отец просматривал объявления.

– Как я буду добираться на работу?! Через весь город в душном автобусе? Или, может, ты мне машину отдашь?! Здесь я пешком хожу! Галя, а ты чего молчишь? Как же твои друзья? Школа? Ты хочешь все поменять? Привыкать к новым людям?

Петр Сергеевич резко стукнул кулаком по столу, Ольга вздрогнула и замолкла, а Галина даже не шелохнулась.

– Это решено, – прорычал мужик.

Через несколько минут, уже за чаем, Ольга, глядя в свою чашку, сказала:

– После стариков – меня не устроит, там будет вонять старостью, а это не выветривается. Первый и последний этажи меня не устроят тоже. На первом с подвала тянет, на последнем крыша течет. После алкашей – тоже не хочу. И чтобы никаких покойников! И главное – с хорошим ремонтом! Еще один бедлам я не выдержу!

Она встала из-за стола и вышла с кухни. Ночью допытывалась у мужа, почему он резко решил переехать. Умоляла, плакала, угрожала, даже била его. Варианты у нее были разные: бежит от любовницы, которая живет рядом, чтобы раз и навсегда порвать с ней; бежит к любовнице поближе, чтобы удобнее было встречаться… Но ни на секунду не возникло мысли, что вся затея – из-за их дочери.

Через пару дней Ольга стала выпытывать у Гали о внезапном решении отца. Галина ничего не рассказала.

– Пойдем прогуляемся, Барсика нашего поищем?

Тут девочка расплакалась и призналась матери, что Барсик умер.

– Собаки разорвали!.. – с ужасом прошептала женщина. – Я убью этого старикашку! Псарню во дворе развел!

Несколько минут спустя мать Галины уже вовсю барабанила в дверь деда-вонючки.

– Открывай, старый козел! Вы знаете, что нарушаете закон!? Нельзя держать в квартире столько собак! Они загрызли кота моей дочери! Мой ребенок теперь страдает! А все – из-за вас!

В тот же вечер Ольга вызвала службу по отстрелу, и рано утром, часа в четыре, а то и раньше, тишину двора нарушил пронзительный скулеж перепуганных псов. Дед-вонючка выбежал на