Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– Не волнуйся, Броша, я вас не забуду. Я запишу ваши имена на бумажке и всегда буду носить ее с собой.

– Мы едем, или будете трепаться? – спросил Саша.

– Ты же с нами не едешь, – сказала Броня.

– Почему? – спросил Илья.

– Он спать хочет.

– Ну, сон – это святое дело, – согласился Илья.

– Нашел кого слушать, – ответил Саша.

– Пока вы чистите снег и разогреваете машину, я быстро уберу со стола, – сказала Нина.

– Так вот, например, у кого-нибудь испортился туалет, – одеваясь, рассуждал Вася, – ему уже не надо будет искать водопроводчика, он позвонит нам…

– А зачем нам чужое дерьмо? – спросила Броня. – Нам своего хватает. Занимайся лучше такси.

– Так у меня же будут рабочие.

– Такси уже надоело? – поинтересовался Саша.

– Такси само собой. Это я о будущем, – ответил Вася, открывая дверь и выходя на лестницу.

За ними вышли Илья и Саша.

Нина продолжала убирать со стола. Через некоторое время раздался звонок в дверь. Нина открыла и увидела Илью.

– Ты будешь смеяться, но я забыл шубу.

– Проходи.

Илья прошел, взял мешок с шубой и направился назад к двери.

– Подожди, – сказала Нина.

– Мне надо машину помочь расчистить.

– Без тебя справятся.

– Ладно. Но если Броня начнет орать…

– Я с ней поговорю. Присядь на минутку.

Илья сел за стол, положив мешок на колени. Нина села рядом.

– Не могу дождаться, когда начнем работать, – начал Илья, любуясь Ниной. – Ты знаешь, я так чувствую эти этюды… Так четко их вижу, как будто наяву. А последний кадр я сделаю сверху, с крыши.

– Ты с ума сошел, сейчас ведь скользко, ты свалишься.

– Не свалюсь. Зато представляешь, какой кадр получится! Снег, пустынная улица. Ты поднимешь голову и раскинешь к небу руки, и твои волосы будут развеваться на ветру. И ты будешь что-то кричать небу. Я убежден, это будет лучшее из того, что я сделал.

– В какой журнал ты их отдашь?

– Еще не думал. – Илья замолчал на пару секунд. Потом продолжил: – Когда в печати появилась моя первая фотография, отец перестал во мне сомневаться. Я, кстати, тоже. А вот здесь начал. Но сейчас я уверен, что пробьюсь.

– Я тоже в тебе никогда не сомневалась.

– Ты знаешь, мне это нужно не только для себя, но и для отца. В память о нем. Надо идти, нас уже ждут.

– Я вчера была у Нэнси… Я через две недели уезжаю с ней во Флориду.

– Насовсем?

– Пока до мая. Потом вернусь, разведусь с Сашей, и дальше уже все будет зависеть от тебя. Если ты захочешь быть со мной, я останусь, нет – вернусь во Флориду.

– Ты же хотела пойти учиться.

– Буду там. Нэнси живет недалеко от Тампы, а это большой город.

– Как ты будешь добираться?

– Тебя не то волнует, Илюшенька, – засмеялась Нина. – У Нэнси машина, научусь водить.

– Нина, а зачем тебе это вообще надо? Я понимаю, поехать с Игорьком зимой. Но уезжать насовсем…

– Мне хорошо с Нэнси. Я себя чувствую с ней как дома. А потом, я люблю тепло. Всегда ненавидела ленинградский климат.

– Ты Саше сказала? – помолчав, спросил Илья.

– Еще нет. Сегодня скажу.

– Ты скажешь только про Флориду?

– Нет. Я скажу все.

– Может быть, сейчас не надо? Он только устроился на работу. Скажешь, когда вернешься из Флориды. Какая тебе разница?

– Большая. Я хочу поехать во Флориду свободной, хотя бы внутри. Все эти годы я беспокоилась о нем. Теперь хочу побеспокоиться о себе. Ты думаешь, почему он меня притащил сюда, в Америку? Потому что ему страшно было одному ехать. А теперь он устроился на хорошую работу, будет зарабатывать большие деньги. Ничего, долго он один не будет.

– Он тебя любит.

– Опять ты об этом. Сколько можно повторять: Саша любить не умеет. А вот ты мне так ни разу и не сказал, что любишь меня.

– Зачем мне это говорить? Ты сама все время за меня говоришь.

– Теперь хочу услышать от тебя.

– Тебе как: по-французски или по-киргизски?

– Илья! – укоризненно воскликнула Нина.

– Извини. Я люблю тебя, Нинка. Безумно тебя люблю. Я люблю тебя столько, сколько тебя знаю. И даже намного раньше.

– Как это?

– Как в фильме «Девушка моей мечты». Помнишь такой?

– Нет.

Нина подошла к Илье, протянула ему руки, он взял их и поднялся со стула. Потом они долго целовались.

– Так я никуда не поеду, – мягко отстраняясь, сказал Илья.

– Вот и хорошо. Сегодня ровно неделя, а как будто вчера… Я еще чувствую твои руки. Ты считаешь меня развратной?

– Не то слово!

– Ну и пусть. Зато как было хорошо! Давай, перед тем как я уеду во Флориду, мы с тобой проведем вместе целую ночь.

– И как ты себе это представляешь?

– Это моя проблема, – сказала Нина. И добавила: – До сих пор не понимаю, почему мы не можем быть вместе?

– Потому что я идиот.

– Еще какой! Времена благородных рыцарей уже давно прошли, Илюшенька.

– Ты шутишь?! А я шпагу купил по дешевке.

– Вот и зря.

– И что же мне теперь с ней делать?

– Это уж ты сам. Я люблю тебя. Очень. Но если ты решишь, что дружба тебе важнее, тогда я вернусь во Флориду. У тебя целых четыре месяца. Решай. Надо идти. Уберу, когда вернемся.

Нина направилась к вешалке, Илья проследовал за ней и смотрел, как она одевается.

– Давай присядем на дорожку, – сказал Илья.

– Дурачок, – рассмеялась Нина, – ты же меня не провожаешь. Я уезжаю через две недели.

– Через две недели будет народ, а так мы вдвоем. Да и потом, я твои штучки знаю: сбежишь завтра с каким-нибудь гусаром в Альпы, ищи потом тебя.

– Мне не нравятся гусары, и я не люблю горы – там всегда холодно. Я люблю море. Мне Нэнси рассказывала, что в Карибском море есть маленький остров, где постоянно дует теплый ветер, а на небе всегда жаркое солнце и почти не бывает дождей.

– Красота!

– А на пляже там белый песок, и по нему расхаживают розовые фламинго с подрезанными крыльями, чтобы не улетели. Представляешь?

– Представляю. И как называется этот рай?

– Аруба. Его еще называют Happy Island (счастливый остров), потому что люди там всегда улыбаются. Обещай мне: когда твои этюды напечатают в журнале, мы полетим с тобой на этот остров. Хотя бы на несколько дней. И неважно, что у нас с тобой потом будет. Обещаешь?

– Обещаю.

– Ладно,