Синдром тьмы - Рокиа

Мы возвращаемся в номер, не проронив ни слова. Приняв душ, он растягивается на кровати, а я монтирую репортаж на ноутбуке. Потом мы спускаемся в ресторан поужинать.

Мы заходим в роскошный зал, оформленный в бело-золотых тонах. Все стажеры уже там, сидят за столиками группами по три или пять человек. Дерек занимает место в стороне рядом с выходом, к нему тут же подсаживаются девушки из других команд, и среди них, конечно же, Татьяна. Она садится перед Дереком, и они ужинают вместе, как будто они официально встречаются. От нее единственной он не отгораживается и не относится к ней с таким презрением, как к Сии.

Я замечаю Оливию за маленьким столиком, она сидит, уткнувшись в меню отрешенным взглядом. Я сажусь перед ней.

– Ты одна?

Сии нет. «Плохо себя чувствует?» В больнице она выглядела не очень, и слова Дерека, должно быть, причинили ей боль, даже если она не показала вида.

– Сиа устала, сказала, что не хочет ужинать. Я оставила ее отдыхать, но сильно волнуюсь. Она совсем без сил. Не знаю, это так странно.

Я киваю, соглашаясь с ней.

Приходят наставники, и все смотрят на них. После небольшой подбадривающей речи и вежливых аплодисментов, они уходят вглубь ресторана за отдельный стол.

Геймлих встает, смотрит на меня, на Оливию, оглядывает другие столы.

– А где же психопатка, которая изрекает пророчества и бьет людей? Не успела проголодаться или занята избиением кого-то?

Его дружки хохочут над этой дурацкой шуткой. Я бросаю на него гневный взгляд. Он со своей командой идиотов осмеливается обезьянничать, только когда рядом нет Сии, а ей в лицо ничего не решаются сказать.

– Не обращай на них внимания, – бормочет Оливия.

– А, я понял. Она не ест там, где едим мы, синьорина заказывает еду в номер. Ну конечно… она же дочь сумасшедшей.

Смех прерывается внезапным грохотом. Дерек резко встает, опрокидывая стул, и смотрит на парней с такой злостью, что они замолкают в то же мгновение. Он не произносит ни слова, но пронизывает Геймлиха полным презрения взглядом. Напряжение нависает над всем залом. Потом Дерек поворачивается и уходит, оставляя недоеденным свой ужин. Татьяна принимается ругать Геймлиха за испорченный вечер.

– Ты видела, какой у него был взгляд? Как будто прибить меня хотел. Он тоже псих? – спрашивает он.

Оливия вздыхает.

– Не знаю, но могу сказать, что он намного умнее тебя. Ты издеваешься над людьми только у них за спиной, неужели ты настолько труслив?

Она затыкает ему рот элегантно и изящно. Ребята из других команд уставились на нее, поэтому я несколько раз хлопаю по столу, чтобы привлечь их внимание. Заметив, как я на них смотрю, они отводят глаза. Стадо идиотов.

Я открываю дверь номера. Дерек лежит в кровати спиной ко мне, отгородившись от всего. Он кинулся защищать ее, даже забыв про еду, и в то же время продолжает причинять ей боль. «Потому что все рухнет, Идгар».

В его словах был глубокий страх. Сиа может разрушить стену Дерека, и за это он ее ненавидит. Я знаю, каково это – неустанно защищать стену, годами строить ее и бояться, что кто-то может ее разнести и все твои старания пойдут прахом. Напряженная борьба сжирает его изнутри. «Может быть, я… не единственное чудовище, не единственное мерзкое существо, лишенное счастливого конца». Я вздыхаю. Что бы ни скрывал Дерек, это настолько пугает его, что он замораживает каждого, кто приближается к нему. А Сиа представляет для него опасность. Я открываю чемодан, чтобы достать пижаму, но тут дверь в номер распахивается. Оливия? Она дрожит, на глазах слезы, руки и одежда в крови. На ее лице написан такой ужас, что я застываю на месте. У нее перехватило дыхание, она не может произнести ни слова. Дерек резко оборачивается и, увидев Оливию, широко распахивает глаза.

– Что случилось? – Я взволнованно подхожу к ней.

– П-пойдемте со мной, – удается выдавить ей. Мы с Дереком идем за ней в номер. Я никогда не думал, что увижу что-то подобное. Душераздирающее и кровавое зрелище. Запах бьет прямо в нос. На полу комнаты кровавые следы, они ведут до самого балкона, задернутого занавеской. Оливия быстро закрывает за нами дверь: если кто-то увидит этот кошмар, нам несдобровать. Дерек проходит вперед и отдергивает занавеску. Запах крови усиливается. Я в шоке от того, что открывается нашим глазам. Сиа сидит на перилах балкона в белой ночной рубашке, сжимая в руке перьевую ручку, с которой падают капли крови. Она раскачивает ногами над пустотой. Руки исцарапаны, помада размазана, волосы растрепаны. «Она сама себя порезала?» Глаза пустые, взгляд отсутствующий. Слезы, стекающие по ее щекам, резко контрастируют с абсолютно невозмутимым лицом. Меня начинает трясти. Похоже, здесь развернулась жестокая битва, участником которой была только она.

– Сиа? – Дерек впервые без ненависти произносит ее имя.

Она мрачно улыбается.

– О, вы ищете ее? – Она опасно шатается, в любой момент может потерять равновесие. Дерек делает шаг к ней.

Сиа поднимает руку.

– Не подходи. Девушки, которую вы ищете, сейчас нет. Есть только я.

«Есть только я»? Да что это значит? Оливия объясняет мне, что Сиа говорит ей это уже какое-то время, а когда Оливия попыталась подойти, то Сиа порезала себе плечо ручкой.

– Оливия, принеси аптечку, – шепчу я.

– Бесполезно ее спасать. Она уже мертва. Это просто тело, которое ждет окончательного приговора. – Сиа поднимает ручку и быстрым резким движением втыкает ее в открытую рану. – Видите? Боли нет, потому что она уже умерла. Разве не здорово? Просто кровь течет.

Распахнув рот от ужаса, Оливия закрывает лицо руками. Сиа хохочет над нашими ошарашенными лицами. Меня поражает жестокость, с которой она мучает себя. Ее совершенно не беспокоит, что она потеряла столько крови. Кажется, даже наоборот, она чувствует себя от этого лучше.

– Да, это очень здорово, – успокаивает ее Дерек мягким голосом. Он не напуган или по крайней мере не показывает этого. Как будто он привык к таким ситуациям.

Дерек садится на пол под ее внимательным взглядом.

– Может, покажешь мне эту ручку? Мне очень нравятся перьевые ручки.

Сиа слезает с перил, подходит к нему и садится рядом.

– Правда? – Она недоверчиво смотрит на него, как будто знает, что в любой момент может оказаться в ловушке. Она берет руку Дерека и рассматривает ее, дотрагиваясь до его кожи чуть ли не с благоговением.

Она поднимает на него глаза и наклоняет голову набок.

– Ты не боишься? – Она рисует ручкой