Эротические истории пенджабских вдов - Бали Каур Джасвал

— Правда, — подтвердила Никки. Она открыла крышку магнитофона и с чрезмерным энтузиазмом выдернула кассету, оставившую за собой шлейф коричневой ленты, застрявшей внутри.

— Вот, замотай обратно, — сказала Шина, протягивая Никки ручку.

Никки внимательно посмотрела на пленку.

— Я ее порвала. Черт! Пропали сегодняшние рассказы.

— Не беда. Я помню их почти наизусть. Запишу все, что сумею, и в следующий раз прочитаю вслух, — предложила Шина.

— Спасибо, Шина! — Никки собрала размотанную пленку и аккуратно обмотала ею пластиковый корпус кассеты. — А еще это была моя последняя кассета.

— Запасных нет?

— Наверное, я оставила их в коробке, предназначенной для Тарампал, — объяснила Никки и наткнулась на вопросительный взгляд Шины. — На прошлой неделе я привезла Тарампал несколько кассет с аудиокнигами, потому что мне было стыдно, что я теперь не учу ее английскому. В качестве извинения.

— Как отреагировала Тарампал? — осведомилась Шина.

— Она по-прежнему хочет учить английский, но отказывается возвращаться в кружок. Я пыталась ее уговорить, но…

— Не пускай ее обратно, — воскликнула Шина. — Без нее будет лучше.

— Ты так сильно ее не любишь? Я знаю, она более консервативных взглядов, но мне казалось, что вы все дружите.

— С Тарампал никто не дружит.

— Не поняла.

Никки практически слышала тиканье пролетающих секунд, пока Шина молча изучала ее, принимая решение. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал твердо.

— Все, что я тебе расскажу, останется в этом классе, хорошо?

— Клянусь.

— Сначала позволь спросить тебя кое о чем. Ты заходила к Тарампал в дом?

— Да.

— Ну и как? Первое впечатление?

— Очень красиво, — сказала Никки. — Все новенькое, современное.

— Ты спрашивала, откуда у нее деньги на ремонт?

— Нет, я решила, это будет невежливо. Хотя меня разбирало любопытно. Она дала мне визитку своего подрядчика, и когда я порекомендовала его своему боссу, он сказал, что эта фирма запредельно дорогая.

— Надо думать. Ты бы тоже пригласила первоклассных ремонтников, если бы счета оплачивал кое-кто другой, — хмыкнула Шина.

— Кто?

— Община, — сказала Шина, махнув рукой в сторону окна. За стеклами виднелся исполинский купол храма. На автостоянке было полно людей, в наступившей паузе их болтовня стала слышнее. — Все, у кого есть деньги, платят этой негодяйке, чтобы она держала язык за зубами.

— Она их шантажирует?

— Сама Тарампал так не считает. Она им якобы «помогает». Тем же самым занимался и ее муженек.

— Тарампал когда-нибудь вымогала у тебя деньги? — спросила Никки. — Она ведь не станет шантажировать нас из-за кружка?

Шина помотала головой.

— Навряд ли. Ее единственная цель — богачи.

Никки вспомнила, как когда-то Арвиндер показывала ладони и говорила, что Тарампал ими не заинтересуется. Теперь она поняла, что имела в виду пожилая женщина. Ее руки пусты; у вдовы нечего взять.

— Она понимает, что здесь ей поживиться нечем, — задумчиво произнесла Никки. — Откуда ты все это знаешь, Шина?

— На прошлый день рождения я решила побаловать себя маникюром в «Чандани». И девушка-мастер рассказала мне об этом. Она сообщила, что главные жертвы Тарампал — постоянные клиентки салона, те богачки, которых мы с тобой недавно видели в лангаре. После мужа Тарампал остался список членов общины, которые советовались с ним насчет своих прегрешений. Он вел записи, где указывал, что рассказывали ему люди и какие молитвы он им прописывал. Тарампал пользуется этими записями в своих целях. Сохранение достойной репутации в землячестве дорого обходится семьям, особенно тем, кто может себе это позволить. Например, родители Сандипа Сингха — того парня, который заезжал за ней в белой машине, после того как она выскочила тогда из класса. Он гей. Его мать обращалась к мужу Тарампал, чтобы как-то исправить парня. Сандип частенько подвозит Тарампал, чтобы расплатиться с долгом.

— И сколько же ей должны платить? — спросила Никки.

— Сколько она потребует. Конечно, Тарампал не вымогает в открытую. Она говорит своим жертвам, что продолжает дело мужа и якобы запрашивает в Индии особые молитвы, чтобы вновь наставить людей на путь истинный. Утверждает, что деньги идут на оплату междугородних звонков и командировочных расходов ее молитвенных агентов. Все это делается с сочувственным выражением лица и улыбочками, но людям-то ясно, что она руководит процветающим предприятием, наживаясь на стыде и тайнах.

— Ого, — выдохнула Никки. Ей вспомнилось, какое жесткое выражение лица было у Тарампал, когда она рассуждала о чести и позоре. Неудивительно, что эта женщина воспринимает подобные отвлеченные понятия так серьезно, ведь они — ее источник средств к существованию. — Трудно представить себе Тарампал в роли руководителя предприятия, — заметила девушка.

— Ей палец в рот не клади. Она искренне верит, что поступает совершенно правильно, предлагая окружающим услуги по восстановлению их доброго имени. Те, кто ей платит, в итоге тоже начинают в это верить, иначе не расставались бы со своими деньгами.

Рассуждая о самоубийстве Майи, Тарампал, которая беспокоилась в основном о репутации Джагги, показалась Никки довольно черствой женщиной. Девушка тогда решила, что Тарампал склонна чрезмерно опекать близких, но теперь понимала, что к чему.

— Довольно изобретательно, — признала она. Шина прищурилась и хотела что-то сказать. — Но я этого не одобряю. И больше не буду приглашать ее на наши занятия, — поспешно добавила Никки.

— Хорошо, — ответила Шина с заметным облегчением. — Я не хочу, чтобы она совала нос в мои дела.

— Вполне справедливо. Единственный, кому позволено совать нос в твои дела, — это Рахул, — усмехнулась Никки.

— Никки!

— Прости, не удержалась.

— Между мной и Рахулом ничего нет.

— До сих пор? — воскликнула Никки. — Я тебя умоляю!

Шина приняла невинный вид, похлопала ресницами и, понизив голос, сообщила:

— Мы вместе обедали в прошедшие выходные.

— И?..

— Было очень мило. Он пригласил меня в ресторан в Ричмонде, с видом на Темзу. Мы пили вино. После обеда гуляли вдоль реки. Когда поднялся ветер, Рахул накинул мне на плечи свою куртку.

— Какая прелесть! — улыбнулась Никки. Глаза Шины, к которой пришла новая любовь, взволнованно сверкали. — Вы собираетесь встречаться и дальше?

— Может быть. Если сможем видеться за пределами Саутолла, то да. В Ричмонде я не заметила ни одного пенджабца. Сначала боялась, что меня увидят, — это не так уж далеко от Саутолла, а в соседнем Твикенхеме у моих свекров куча родственников. Но я забыла обо всем этом. Когда отлично проводишь время, как-то не замечаешь, наблюдает ли за тобой кто-нибудь. Да и не волнуешься об этом.

— А Тарампал может попытаться шантажировать Рахула, если узнает? — спросила Никки. Ее собеседница снова помрачнела.

— Ему нечего ей предложить, — ответила она. — Она больше интересуется богачами, помнишь?

Никки покачала головой.

— Мне стало жаль ее из-за того, что она оказалась в эпицентре этой ужасной трагедии.

Шина внимательно посмотрела на