Иметь и не иметь - Эрнест Хемингуэй

– Ничего? – сказала миссис Трэси. –Ничего? – Потом сжала оба кулака и запрокинула голову, чтобы закричатьгромче. Горе миссис Трэси было сверх ее сил.

Толпа слушала ее в почтительном молчании. Крики миссис Трэсикак нельзя лучше подходили к зловещему виду четырех мертвых тел, на которыешериф и его помощники набрасывали в эту минуту одеяла, скрывая от глаз зрелище,какого город не видел уже несколько лет, с тех самых пор, как Исленьо линчевалина Каунти-Род и потом повесили на телеграфном столбе при свете фар автомобилей,съехавшихся со всей округи.

Толпа была разочарована, когда трупы накрыли, но все-таки изцелого города только те, кто был здесь, видели все. Они видели, как миссисТрэси упала в воду, и еще раньше, когда они стояли за воротами, они видели, какувезли в Морской госпиталь Гарри Моргана. Когда шериф приказал очиститьпристань, они ушли, спокойные и довольные. Они сознавали, какая удача выпала наих долю.

Между тем в приемной Морского госпиталя Мария, жена ГарриМоргана, и ее три дочери сидели на скамье и ждали. Все три девочки плакали, аМария кусала носовой платок. Она с утра не могла заплакать.

– Папа ранен в живот, – сказала одна из девочексестре.

– Ужас, – сказала сестра.

– Тише, – сказала старшая сестра. – Я молюсьза него. Не мешайте мне.

Мария не говорила ничего и только кусала носовой платок инижнюю губу.

Немного спустя вышел доктор. Она посмотрела на него, и онпокачал головой.

– Можно мне туда? – спросила она.

– Нет еще, – сказал он. Она подошла к нему.

– Кончено? – спросила она.

– Боюсь, что так, миссис Морган.

– Можно мне взглянуть на него?

– Нет еще. Он сейчас в операционной.

– А, черт, – сказала Мария. – А, черт. Яотвезу девочек домой. Потом я вернусь.

В горле у нее что-то вдруг вздулось и встало поперек, такчто она не могла глотнуть.

– Идем, девочки, – сказала она. Все три девочкипошли за ней к старой, потрепанной машине, и она села за руль и включила мотор.

– Как пaпa? – спросила одна из девочек. Мария неответила. – Мама, как папа?

– Не разговаривайте со мной, – сказалаМария. – Только не разговаривайте со мной.

– Но…

– Молчи, дочка, – сказала Мария. – Молчи имолись за него.

Девочки опять заплакали.

– Ну вас, – сказала, Мария. – Перестаньтеплакать. Я сказала: молитесь за него.

– Мы молимся, – сказала одна из девочек. – Явсе время молюсь, с самой больницы.

Когда они свернули на Роки-Род, фары осветили впереди фигуручеловека, который нетвердым шагом брел по тротуару.

Пьянчуга какой-то, подумала Мария. Какой-то несчастныйпьянчуга.

Они поравнялись с ним и увидели, что лицо у негоокровавлено, и когда машина скрылась за поворотом, он все еще брел нетвердымшагом в темноте. Это был Ричард Гордон, возвращавшийся домой.

У дверей дома Мария остановила машину.

– Ложитесь спать, девочки, – сказала она. –Идите наверх и ложитесь спать.

– Мама, но как же папа? – спросила одна издевочек.

– Не спрашивайте меня, – сказала Мария. –Ради всего святого, не разговаривайте вы со мной.

Она развернулась и поехала назад, к госпиталю.

Возвратясь в госпиталь, Мария Морган одним духом взбежала накрыльцо. На пороге она столкнулась с доктором, только что отворившим дверь. Онустал и торопился домой.

– Все кончено, миссис Морган, – сказал он.

– Он умер?

– Умер на столе.

– Можно мне взглянуть на него?

– Да, – сказал доктор. – Он умер оченьспокойно, миссис Морган. Он не чувствовал боли.

– Господи, – сказала Мария, Слезы потекли у нее пощекам. – О-о, – простонала она. – О-о, о-о, о-о!

Доктор положил ей руку на плечо.

– Не трогайте меня, – сказала Мария. Потом: – Яхочу взглянуть на него.

– Пойдемте, – сказал доктор. Он прошел вместе сней по коридору и вошел в белую комнату, где Гарри Морган лежал на высокомстоле, под простыней, прикрывавшей все его большое тело. Свет в комнате былочень яркий и не давал теней. Мария остановилась в дверях, испуганная этимсветом.

– Он совсем не мучился, миссис Морган, – сказалдоктор. Мария как будто не слышала его.

– А, черт, – сказала она и опять заплакала. –Что за проклятое лицо!