Черная метель - Элисон Стайн

Мне пришлось прервать свой рассказ, но я старалась не расстраиваться из-за этого и подавить вспышку раздражения на свою сестру. Все равно не время было откровенничать о своих чувствах. «Не впервой, я привыкла», – сказала я себе. Они продолжали разговаривать, но я все равно не могла разобрать, о чем.

Мы пошли в дом; отец, должно быть, еще надеялся на лимонад. Мне было стыдно перед Элли за этот дом. Сумрак, пол и столы, покрытые пылью, похожей на мел. Сколько бы раз мы ни мыли и ни подметали, пыль никуда не девалась.

«Как ты думаешь, откуда берется эта пыль?» – устав от учебы, спросила меня как-то раз Амелия во время одного из наших долгих утренних занятий. Родители все равно не интересовались нашими успехами. Учебники были очень старыми, исторические факты – противоречивыми, а математика – выше моего понимания.

Взгляд у Амелии при этом затуманился – как всегда, когда она задавала подобные вопросы, – как будто она пыталась заглянуть в будущее, в наше с ней будущее, за эту длинную подъездную дорожку и еще более длинную трассу.

«Не знаю», – ответила я тогда.

«Я думаю, она прилетает издалека. Ее приносит сюда ветер. Ты вроде бы говорила, что ветер переносил пыль отсюда в Нью-Йорк?»

«Может быть. Но это было очень давно».

Тогда я не сказала, что все это может повториться. Прочитанное в книгах было похоже на то, что я видела из окна этого дома. Мир был похож на ролик на механическом пианино, который играет одну и ту же мелодию. Одну и ту же. Мне вспомнился сон, про который я не рассказывала ни Амелии, ни вообще кому-либо.

Красное небо.

«Ты знаешь, что кальций в наших костях зарождался в звездах? – продолжала Амелия. – Мы с мамой об этом прочитали. Он образуется при взрыве звезд».

«Сверхновых?»

«Да, точно. Сверхновые. – Амелия с удовольствием повторила это слово, смакуя его, пробуя еще раз на языке и на зубах – зубах, которые она получила от звезд. – Так что наша пыль, может быть, прилетела из Мексики. Или Вашингтона».

«Лучше бы они забрали ее обратно», – пошутила я.

«Никогда не была в Мексике. И Вашингтоне. Только с их грязью познакомилась».

Эти слова сестры эхом звучали у меня в голове, когда я показывала Элли наш дом. Амелия будет знакома только с грязью из других мест, но никогда не побывает там сама. Если не выйдет из-под родительской опеки.

В доме было темно и неуютно. Но Элли не высказала по этому поводу никакого негатива. Она была не из таких. Она даже не поморщилась, когда увидела на потолке пятна плесени – он протек когда-то давно, задолго до нашего приезда. Панели из искусственного дерева в гостиной были тускло-коричневыми. Они не сочетались друг с другом по цвету: видимо, остатки распродавались по дешевке.

«Ох уж этот Катберт!» – подумала я.

– Дом еще недостроен, – попыталась оправдаться я. – Но папа сейчас слишком занят другими делами.

– Покажи мне свою комнату.

Обычные слова, сказанные подругой без цели обидеть или унизить. Но когда мы прошли по узкому коридору в нашу с Амелией комнату, Элли слегка переменилась в лице. Сестра плюхнулась на свою кровать. В Огайо у каждой из нас была собственная комната.

– Вам приходится жить вдвоем? – сочувственно спросила Элли.

– Это не так уж плохо.

– Если не считать, что ты храпишь, – закатила глаза моя сестрица.

– Неправда!

– Это, наверное, какая-нибудь из тех собак, которых ты тайком сюда приводишь, – предположила Элли.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Амелия.

– А то я тебя не знаю! – Элли запустила подушкой в мою сестру, Амелия бросила ее обратно.

Все как в старые добрые времена. Потом Элли стала расспрашивать про собак: кого как зовут и какие у них характеры. Сестра принялась подробно рассказывать, и мы отвлеклись от обсуждения унылой комнаты.

Единственное окошко, с серыми от въевшейся грязи углами. Не то чтобы я не видела этот дом раньше, не то чтобы не знала его. Но, поглядев на него глазами Элли, я снова расстроилась. Можно же было сделать так, чтобы дом выглядел светлее. Покрасить стены в желтый цвет, как у Рэя и Сэма. Повесить картины, как в доме Хелен. Но у нас постоянно ни на что не хватало времени.

Потом мы пошли на кухню и приготовили лимонад из фруктов. Правда, фрукты засохли и дали мало сока, так что получилась скорее подслащенная водичка. Сахара-то у нас было достаточно, это воды постоянно не хватало.

Мой отец и родители Элли вынесли стулья во двор, сели и стали пить лимонад из запотевших на жаре стаканов. Мы втроем играли с собаками. В памяти всплыли светлячки из Огайо, которые светили и гонялись друг за другом в темноте. Как я могла их забыть? Но забыла. В Колорадо светлячков не было. И комаров тоже, как любил напоминать отец. Они не любят такую жару.

Но птицы здесь были: большие длиннохвостые сороки, напоминавшие в полете крутящиеся бело-голубые вертушки, какие-то шумные птицы, похожие на синих ворон, и более яркие, но меньшего размера синие птички, которые часто садились на столбы ограды. В доме Луизы у красных кормушек с жужжанием летали крохотные колибри. Если сидеть за садовым столиком достаточно долго, например за обедом, обязательно их увидишь.

«Все уже, больше не увидишь», – напомнила я себе. В кафе мне теперь путь закрыт.

Амелии надоело гоняться за собаками.

– А слабо пробежаться по козьему загону? – предложила она.

– Не соглашайся, – предупредила я Элли. – Это ловушка. Они кусаются.

– Даже кудрявая белая козочка? – удивилась Элли.

– Особенно кудрявая белая козочка.

Вдруг налетел сильный порыв ветра. Он нес с собой мусор, грязь и песчинки, такие крупные, что они больно били в лицо. Мы закрыли глаза и отвернулись. Разговаривать стало невозможно. Когда ветер утих, я открыла глаза и увидела, что Амелия вытряхивает песок из волос.

– Ничего себе, Абрахам, – произнес отец Элли. – Какой здесь сильный ветер. Тебе нужно поставить ветряную электростанцию. И солнечную.

– Ну, не знаю… – ответил мой отец. – Не люблю я все эти _ _ _ _.

– Говорят, это экологично, – сказала мама Элли.

– Это дорогая технология. Не тот способ, которым мы пытаемся вести хозяйство.

– Но ведь не помешает, – продолжал отец Элли. – Можно же использовать хоть часть всей этой энергии, чтобы дать электросети немного отдохнуть.

– Мы не подключены к сети, – гордо отвечал отец. – _ _ _ _ независимы.

Родители Элли пробормотали что-то с интересом и одобрением. Ее отец