В стране чайных чашек - Марьян Камали

В эти мгновения Мина больше всего боится, что отсутствие хиджаба и короткая юбка могут иметь неприятные последствия для ее родных. Она знает, что революционные гвардейцы – Стражи Исламской революции – действуют как пауки: стоит им потянуть за одну ниточку, и вскоре в паутине оказываются все родственники виновного, их арестовывают, допрашивают, подвергают телесным наказаниям, насилуют и убивают.

Теперь уже не только желудок, но и легкие Мины заполняются густой черной жижей. Она не может не только бежать, но и вдохнуть воздух. Всем своим существом она стремится к одному – к бегству, но ноги словно свинцом налились. Ах, если бы только она подумала о том, чтобы прикрыться! Ах, если бы сейчас у нее был в руках длинный, свободный рупуш, чтобы спрятать ноги, или грубый шерстяной хиджаб, чтобы накинуть его на голову. В отчаянии Мина пытается оторвать подол от своей тонкой футболки. Хоть бы прикрыть волосы – тогда ее преступление будет чуть менее страшным, но оторванный лоскут слишком мал.

Она с мольбой поднимает руки, и вязкая черная жидкость из легких куда-то исчезает. К ногам возвращается подвижность, и она бежит и бежит, то и дело оглядываясь через плечо туда, где грохочут по асфальту тяжелые черные ботинки. Страж настигает, винтовка болтается на груди, глаза наливаются кровью, а на лице появляется торжествующая гримаса. Он уже совсем рядом, и Мина мчится из последних сил, хотя воздуха не хватает, а сердце готово выскочить из груди. Он не должен ее догнать, ни за что не должен!..

И все-таки он настигает ее. Настигает и хватает за развевающиеся волосы. Мина в ужасе оборачивается, но вместо бородатого фанатика с землистым лицом и горящими сатанинской злобой глазами видит перед собой облепленное кроваво-красными зернышками граната лицо бабушки.

Мина с воплем проснулась и, резко сев на кровати, вцепилась обеими руками себе в волосы. Кошмар еще не отпустил ее, и она горько укоряет себя за то, что вышла на улицу без платка, в короткой юбке и тонкой футболке. Теперь из-за нее опасность грозит и маме, и папе, и братьям… Что же она наделала?!

Обливаясь по́том, Мина раскачивалась на кровати, а за окном стояла душная нью-йоркская ночь.

В спальню вбежала Дария. Вбежала и бросилась к ней. Сев рядом с ней на кровать, она обняла Мину за плечи и, крепко прижав к себе, зашептала в горячее, соленое от слез ухо:

– Не бойся, Мина! Не надо бояться. Все хорошо. Их нет. Мы спаслись. Теперь ты можешь их не бояться.

26. Кто живет в паутине

На то, чтобы размазать по стенам кровь, потребовалось довольно много времени, и Дария едва не пожалела, что согласилась помочь украсить класс к Хеллоуину. Всего несколько часов после обеда – об этом попросила родителей школьная администрация. Два с половиной или три часа… С одной стороны – действительно немного, с другой – за это время она ничего не заработает, а деньги им по-прежнему были нужны. И все же Дарие хотелось, чтобы Мина знала: даже здесь, в новой стране, в куда более тяжелых материальных условиях ее продолжают интересовать дела детей.

Дарие поручили взять красную краску и сделать так, чтобы она стала похожа на кровь, и она справилась с этим делом как нельзя лучше. Ее даже ни разу не вырвало. Парвиз подробно описал ей кровавые лужи, которые он видел рядом с местом гибели Меймени и других людей, и Дария сделала все, что могла, чтобы декорации выглядели как можно натуралистичнее, хотя и понимала: кровь – не игрушка. Миссис Бек, учившая Мину в шестом классе, даже похлопала ее по плечу.

– ВЕЛИКОЛЕПНО! КРОВЬ КАК НАСТОЯЩАЯ! – сказала она, пожалуй чересчур громко. В этой стране многие, разговаривая с Дарией, старались произносить слова как можно четче, словно обращаясь к младенцу. Очевидно, из-за ее внешности они считали, что она плохо понимает по-английски.

– Спасибо, – сказала Дария и улыбнулась. Ради дочери она поборола в себе желание смазать эту накрашенную снобку по физиономии.

– А ВОТ ЭТИ ВЕРЕВКИ НУЖНО НАТЯНУТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОНИ БЫЛИ ПОХОЖИ НА ПАУТИНУ!.. – проорала миссис Бек, обращаясь к Дарие и еще одной иностранке – миссис Ким. Юн-ха Ким и ее дочь Юни прибыли в США из Кореи всего несколько недель назад.

– …НА ПАУТИНУ МЫ ПОСАДИМ ПАУКОВ! – продолжала миссис Бек. – К ХЕЛЛОУИНУ МЫ ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ ДЕЛАЛИ ПАУКОВ НА УРОКАХ ТРУДА. – Учительница пошевелила пальцами, подражая движениям паучьих ног. – ПОНИМАЕТЕ? – Она подняла брови.

– Да, – коротко ответила Дария. Она и Юн-ха как раз разматывали клубки мохнатой хлопчатобумажной нити.

– МЫ СКЛЕИМ ИХ КЛЕЕМ! – сказала миссис Бек, вручая ей пластиковую бутылочку с оранжевым колпачком. – ПОСТАРАЙТЕСЬ СДЕЛАТЬ ПАУКОВ КАК МОЖНО БОЛЕЕ СТРАШНЕЕ!

«Почему она говорит неправильно? – думала Дария, наклеивая мохнатые нити на стены классной комнаты. – Может, ей кажется, что так я лучше пойму?» В том, что она сумеет сделать класс «как можно более страшнее», Дария не сомневалась. Сейчас ее куда больше волновали костюмы, которые она обещала сшить для детей. Мина собиралась пойти на Хеллоуин в костюме феи. Хуман хотел выглядеть как Адам Ант[27] (кто это – Дария не знала. Она знала другое – если существует хоть малейшая возможность, что речь идет о первом человеке, она горой встанет, но не позволит сыну отправиться на праздник голышом, в одном фиговом листке). Проще всего было с Кайвоном, который собирался одеться Рональдом Рейганом. Ему нужен был только костюм и галстук – маску президента Парвиз ему уже купил.

Миссис Бек тем временем продолжала рассказывать о том, как она планирует украсить класс, иллюстрируя свои слова пронзительными звуками, имитирующими вой духов и привидений. Вероятно, таким образом она пыталась вдохновить Дарию и Юн-ха, однако ей это не совсем удалось. Кроме того, учительница показала им вырезки и фотографии из журналов с изображениями скелетов, кладбищ и надгробий. Дария никак не могла понять, зачем тратить столько сил, чтобы напугать детей. Лично ее вырезанные из бумаги череп и кости на дверях класса повергали в ужас, однако она держала свои возражения при себе и вместе с другими матерями послушно окунала руки в бутафорскую кровь и размазывала ее по стенкам.

Кто-то из родителей вызвался приготовить большую чашу «Кул-Эйда», подкрашенного под кровь. Для этого в напиток сыпали какие-то красные кристаллы и размешивали деревянной ложкой.

– Как насчет того, чтобы сделать дорожку из капель краски – смывающейся, разумеется, – от двери класса до чаши, чтобы, пройдя по ней, дети