Отвергнутая - Екатерина Валерьевна Шитова

– Опять с мамкой споришь, бандитка? – весело спросил Прохор и поцеловал дочь в щеку.

– Ну чего она опять со своими платьями пристала?

– Эх, Василинка, с детства ты у меня такая – упрямая, своенравная! Разбаловал я тебя, вечно во всем потакал. А как будущему мужу не понравится твой характер? Вернёт тебя назад. Что тогда мы с тобой будем делать? – засмеялся отец.

– Хоть бы вернул, – пробубнила Василина, – не больно-то охота быть женой этого зазнайки.

Отец положил ладонь на узкое девичье плечо.

– Всё будет хорошо, доченька. Мы с мамой уверены в том, что выбрали для тебя лучшего жениха в деревне.

– Пап, а может ну её, эту свадьбу? Скажите, что больная я, немощная… Не хочу я замуж, – прошептала Василина и схватила отца за руку.

Прохор посмотрел в светлые глаза дочери и увидел всю тоску, которую она носит в своём сердце. Они всегда с ней были очень близки, с самого детства Василина больше тянулась к отцу, с матерью у них были натянутые отношения.

Удивительное дело, но Василина совсем не походила на Шуру – ни характером, ни лицом. Они были разными, как огонь и вода, как зима и лето. Шура была спокойная, сдержанная на чувства, строгая, а Василина с детства вела себя, как непоседливый чертёнок и чувств своих никогда не скрывала. Если смешно – смеялась, если грустно – плакала. Единственное, что было между ними общего, – цвет волос. В остальном же Василина была больше похожа на отца.

Прохор, в свою очередь, любил дочь до безумия, потакал её прихотям и капризам, исполнял малейшие желания. Ему нравилось смотреть, как глаза Василины светятся от счастья. И сейчас он тревожился оттого, что уже много дней его любимая доченька бледна и грустна. Это всё из-за того, что они с Шурой решили выдать её замуж. Точнее сказать, это была идея Шуры. Прохору ничего не оставалось, как поддержать её, так уж у них в семье повелось.

– Тебе уже девятнадцать, Василина. Не малое дитя. Самое время обзаводиться семьёй и рожать детей. Ты просто пока не знаешь, как здорово качать на руках собственного ребёнка, – с доброй улыбкой сказал Прохор. – Да и мы с матерью тебе, наверное, уже надоели. Всё учим, учим, лезем к тебе с советами.

Василина вздохнула, покачала головой, вытерла мокрые щеки.

– Послушай отца, я тебе плохого не желаю. Николай – хороший парень, работящий, весёлый. Лучшего мужа не сыскать, – продолжал Прохор.

– А как по мне, он выскочка и задира. И взгляд у него хитрый. Я его не люблю. И никогда не полюблю, – тихо проговорила Василина и, закрыв лицо ладонями, громко всхлипнула.

– Ну, ну. Всё уже сто раз обговорено, дочка, не реви! – взволнованно сказал Прохор. – Стерпится, слюбится! Иди-ка умойся и выходи уже, сваты на подходе.

Когда отец вышел, Василина легла на свою узкую девичью койку и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку. Лицо её будет распухшим и заплаканным – тем лучше. Может, этот дурак испугается и сам передумает жениться…

* * *

Свадьба Василины и Николая была назначена на начало осени, до неё оставался ещё целый месяц, но с каждым днём Василина была всё печальнее, и отец не находил себе места от беспокойства.

– Может, и вправду, отменим свадьбу? Пусть Василинка в девках ещё погуляет, – как-то перед сном сказал Прохор Шуре.

Та резко повернулась к нему и нахмурила брови.

– Ты что, головой об косяк ударился, Проша? Сколько можно в девках гулять? Да и что про нас с тобой люди скажут? – голос её прозвучал недовольно.

– Поболтают и перестанут, нам ли с тобой не знать, – попытался перевести всё в шутку Прохор.

– Нет уж! Ты когда-то меня посмешищем сделал, вся деревня мне кости перемывала. Дочь свою на смех поднять я тебе не дам. Выйдет замуж, как положено. Коля – хороший парень, и родня у него хорошая. Нашей Василине очень повезло с женихом.

Прохор промолчал, отвернулся к стене. Ему стало горько. Он вдруг остро ощутил, что он и сам никогда Шуру не любил по-настоящему. А сейчас, когда она располнела и обрюзгла, перестала следить за собой, она и вовсе стала ему противна. Ему даже не хотелось ложиться с ней в одну постель, потому что от неё всегда пахло чем-то неприятным: то луком, то потом, то прокисшим молоком.

Иногда Прохору снились сны, в которых он видел себя молодым, и всегда в этих снах к нему приходила Василина, его утонувшая невеста, чувства к которой он давно похоронил в самых дальних уголках души. После этих снов Прохор просыпался весь в поту, и толстая неопрятная жена, лежавшая рядом и громко храпевшая, казалась ему просто омерзительной.

Но Прохор привык подавлять свои истинные чувства, с возрастом это умение оттачивается. Только в молодости душа нараспашку и невозможно держать чувства в себе, зрелость запирает душу и держит всё внутри под семью замками. И Василина научится со временем душу свою запирать на замок. Так думал Прохор.

* * *

– Сходи на вечёрку, дочь! – ласково сказал Прохор и погладил Василину по голове. – Поплясать даже для здоровья полезно. Вон сосед Акимка – седина в бороде, а ни одной вечёрки не пропускает, всё пляшет. И здоров, как бык.

– Не хочу, – грустно улыбнувшись, ответила Василина.

Она подошла к столу и собрала грязную посуду.

– Раз отец отпускает, сходила бы, – внезапно поддержала Прохора Шура, – станешь женой, не до веселья будет. Работы навалится невпроворот. Потом не успеешь оглянуться – дети пойдут.

Василина ничего не ответила. Она принялась мыть посуду, яростно натирая каждую чашку. А когда закончила, пошла в свою комнату, с минуту подумала и надела цветастое платье, в котором была на помолвке. Потом она быстро переплела косу и, сказавшись отцу, что вернётся с вечёрки через час, вышла из дома.

На поляне было шумно и весело. Гармони играли, парни и девки весело плясали в общем кругу. Василина, переборов своё смущение, подсела поближе к гармонисту, молодому светловолосому парню Илье. Тот, увидев её, покраснел, улыбнулся и вскоре заиграл медленную, грустную мелодию. Это была любимая песня Василины, и Илья знал об этом.

Вокруг молодого гармониста сразу собрались девушки, кто-то пел, кто-то вытирал слёзы от переполняющих чувств. Василину тоже растрогала мелодия. Она с трепетом смотрела на Илью, который, закрыв глаза, старательно растягивал меха гармони, а его длинные пальцы плавно скользили по блестящим кнопкам.

Они не были знакомы с Ильёй, только переглядывались каждый раз при встрече, смущаясь и краснея от волнения. Наверное, Илья