Через реку - Джон Голсуорси

Если искусство медлительно, то правосудие ещё медлительнее. Слова "Корвен против Корвен и Крума" по-прежнему не услаждали взоры тех, кто привык прилежно изучать отдел судебной хроники в "Тайме", и внимание судьи мистера Ковелла было всё ещё поглощено бесконечными неопротестованными исками. По приглашению Дорнфорда Динни с Клер заехали взглянуть на зал заседаний и минут пять простояли в дверях суда, словно игроки из крикетной команды, осматривающие поле накануне матча. Судья сидел так низко, что можно было разглядеть только его лицо; Динни заметила также, что над свидетельской ложей, где придётся сидеть Клер, устроено нечто вроде балдахина или козырька для защиты от дождя.

– Если вы будете держаться в глубине ложи. Клер, – предупредил Дорнфорд, когда она выходила, – вашего лица будет почти не видно. Но говорите громко, чтобы судье всё было слышно. Он злится, когда не слышит.

На другой день рассыльный доставил на Саут-сквер записку для

Динни.

"Бэртон-клуб, I3/IV-32.

Дорогая Динни,

Был бы рад встретиться с вами на несколько минут. Время и место выберите сами, а я явлюсь точно. Излишне говорить, что дело касается Клер.

Искренне ваш

Джералд Корвен".

Майкла не было дома, но Динни посоветовалась с Флёр.

– Разумеется, вы должны с ним встретиться, Динни. А вдруг в последнюю минуту он взял да раскаялся? Позовите его сюда, когда Клер не будет.

– На это я, пожалуй, не рискну: они могут столкнуться. Лучше повидаюсь с ним вне дома.

– Тогда либо у статуи Ахилла, либо у статуи Ромы.

– У Ромы, – решила Динни. – Оттуда мы куда-нибудь пройдём.

Она назначила встречу на другой день в три часа и долго ломала себе голову, зачем Джерри понадобилось её видеть.

Следующий день был тёплый – настоящий оазис в этом хмуром апреле.

Подходя к статуе Ромы, девушка ещё издали заметила Корвен а, который стоял у решётки, спиной к изваянию. Он курил сигарету, вставленную в коротенький красивый пенковый мундштучок, и, хотя её зять выглядел точно так же, как в тот день, когда они виделись в последний раз, Динни вздрогнула, словно почувствовав толчок.

Он не протянул руки.

– Вы очень любезны, Динни, что пришли. Давайте пройдёмся и поговорим на ходу.

Он направились к Серпентайну.

– Что касается известного дела, – неожиданно начал Корвен, – то я вовсе не жажду его выиграть.

– Зачем же было начинать? Ведь обвинение не соответствует истине.

– По моим данным – соответствует.

– В части предпосылок – может быть; в части выводов – нет.

– Вернётся ли ко мне Клер на любых угодных ей условиях, если я возьму иск назад?

– Едва ли, хотя, конечно, я могу её спросить. Я, например, не вернулась бы.

– Какое безжалостное семейство!

Динни промолчала.

– Она влюблена в этого Крума?

– Если у них даже есть чувство друг к другу, я не вправе его обсуждать.

– Почему бы нам не говорить откровенно, Динни? Ведь нас же никто не слышит, кроме вон этих уток.

– Вы потребовали возмещения ущерба, и это не подогрело в нас нежные чувства к вам.

– Ах, вот в чём дело! Но я возьму назад все свои претензии, лишь бы она вернулась, пусть даже наделав глупостей.

– Иными словами, – спросила Динни, не глядя на него, – дело, затеянное вами, представляет собой нечто вроде шантажа? Я как будто правильно выбрала термин?