Три билета в кино - Яна Эдгаровна Ткачёва

Да? Тогда откуда чувство вины? Откуда мысли об испорченности?

Я ненавидела этот гнусный внутренний голос в своей голове. Он звучал все реже и потерял тон человека, которого я боялась больше всего на свете. Но все еще звучал.

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от сомнений. Этого хотели мы все, решение общее. Не только я здесь испытываю эти «испорченные» чувства!

В комнату тихо вошел Жека, прерывая мои самокопания, и нервно замер в изножье кровати. При взгляде на него в моей голове взорвался яркий фейерверк из любви и ревности. Я старалась не думать об этих девушках, которых он…

– Почему ты там стоишь? – нейтрально спросила я.

– Ты все еще злишься на меня? – он выглядел виноватым и невинным одновременно.

– Немного, – честно призналась я. Никакого вранья.

– Я… – он забрался на кровать и пополз ко мне, – не могу поменять то, что было. Но я бы хотел, если бы мог.

– Точно не знаю, кого мне хочется задушить больше – этих девок или… тебя, – расстроенно прошептала я. Сила ревности сбивала меня с толку. Никогда не думала, что я такая собственница.

Он поравнялся со мной и навис сверху, я заметила каплю крови, просачивающуюся сквозь пластырь, и забеспокоилась о разбитой брови, но жар Жениного взгляда отвлек меня. Я смотрела в его красивые голубые глаза, и это было волнительным и будоражащим, как взрывающиеся во рту конфетки-шипучки. Но в то же время я все еще была не готова отпустить обиду, хоть и бессмысленную в сложившихся обстоятельствах. Женька отвел взгляд и переместился чуть левее, укладываясь на живот очень близко ко мне. С тяжелым вздохом он уткнулся мне в шею и шумно выдохнул. По телу побежали всполохи мурашек.

– Я идиот, – приглушенно пробормотал он, задевая губами мою кожу, заставляя терять нить разговора. – И я себя ненавижу.

– Ты идиот, – подтвердила я и, ощутив, как он напрягся, поспешила добавить: – Но я тебя не ненавижу. Просто мне нужно время.

Он успокоенно хмыкнул и задышал чаще.

– Всегда хотел спросить: что за шампунь у тебя? – его голос звучал глухо, он потерся носом о мою шею. Я еле вспомнила, о чем речь.

– Не знаю, – прошептала я севшим голосом. – Тот, что Сашка покупает. Кстати, куда он запропастился? Вечно по часу торчит в ванной, что он там делает?

Это меня просто убивало. Теперь он еще и по вечерам будет занимать душевую?

– Ну а как ты думаешь? – пробормотал Жека.

– О-о-о… – я вдруг сложила наш разговор об… об… их способах переживать напряжение с долгими посещениями ванной. – О-о-о…

– Ага, – засмеялся Жека, обдавая шею теплым дыханием.

Наконец дверь ванной хлопнула, и через несколько секунд показался посвежевший Сашка, с влажными волосами, в майке и пижамных штанах. Он подошел к кровати и, поставив колено на матрас, долго смотрел на нас с Жекой с голодным, немного взбудораженным видом. Я ожидала какой-нибудь шуточки в его стиле, но он молчал. Только щеки снова немного порозовели. Этот новый краснеющий Сашка сбивал меня с толку, поэтому я просто переняла его приемчик.

– Ну что, передернул затвор? – выпалила я.

Сашка, собирающийся уже присоединиться к нам, завис с открытым ртом и приподнятой ногой, а Жека вскинул голову с шокированным выражением лица. Мда, неловко получилось. У Сашки шутки выходят лучше.

После секундного замешательства друг упал на кровать и заливисто рассмеялся, Жека вторил ему таким же чуть смущенным, но громким смехом.

– В рот компот, Васа, – пробормотал Сашка, подкатываясь ко мне поближе. – Нельзя же так внезапно огорошивать людей.

– Кто бы говорил, – смущенно пробормотала я.

– Она училась у лучших, – продолжал хихикать Жека, устраиваясь в прежнюю позу.

– И что? – любопытство побороло смущение, и я решилась спросить. – Ты каждое утро поэтому так долго в душе торчишь?

Я посмотрела на Сашку.

– Кхм… – по его красным щекам я поняла, что Жека был прав.

– Я бы хотела посмотреть… – сказал кто-то моим голосом, прежде чем мне удалось остановить поток мыслей.

В ответ раздалось два синхронных стона. Жека вжался в меня лбом, а Сашка закрыл лицо руками.

– Ты издеваешься? – Его голос прозвучал хрипло, и я испугалась: наверное, сказала что-то действительно плохое, только… мне правда было любопытно. Но прежде чем я успела сжаться в комок от чувства вины, Сашка оторвал руки от лица и жадным взглядом уставился на мой рот. – Нельзя просто выдавать такое, мне теперь нужно в душ еще раз.

В мою шею одобрительно промычал Жека, немного поерзав. Я… о-о-о, они… хм-м-м…

– Снова? – я удивленно посмотрела на него. – Так быстро?

– Так… минута молчания, мне нужно собраться с мыслями, – пробормотал Сашка, отвернувшись от нас, и добавил со смешком: – И успокоиться.

– А мне и так нормально, – хохотнул Жека, влажно поцеловав меня в шею, и я вздрогнула, невольно издав очень нехарактерный для себя стон. Очень… очень приятный мокрый поцелуй!

– Василиса, – отчеканил Сашка с придыханием, – ты реально не помогаешь!

– Я даже не понимаю, что не так. – обиженно пробормотала я.

– Хм-м-м… – Сашка, глубоко вздохнув, перекатился лицом ко мне и подпер голову ладонью. – Думаю, нам предстоит серьезный разговор.

– А? – я не поняла, как мы от влажных приятных поцелуев в шею перешли к серьезным разговорам.

– Да отлипни ты от нее! – рявкнул Сашка на Жеку, и тот нехотя отодвинулся, зыркнув на друга зверем. – Посмотри, она не соображает ничего!

Он немного отдышался и продолжил деловым тоном:

– Итак. Когда ты говоришь такие… возбуждающие вещи или издаешь… умопомрачительно заводящие звуки.

Я неловко поерзала. Как он сказал?..

– …то все мысли вылетают из головы и хочется только… ну… знаешь… – он многозначительно замолчал.

Я непонимающе посмотрела на него. Ведь отношения предполагают, что этим и закончится? Переведя взгляд на Жеку в поисках поддержки, я увидела, что союзников в моем полку убыло. Я возмущенно приподняла брови.

– Эй, – Жека ткнул меня пальцем в бок. – Просто мы не должны торопиться, хорошо? Ну… чтобы ты ни о чем не пожалела. Давай будем двигаться постепенно? – предложил он.

– Если вы не забыли, – саркастично выдала я, – все самое худшее со мной уже случилось. И я доверяю вам. В чем проблема?

Вместо ответа Сашка резко подвинулся ко мне и, дернув за шнурки пижамных штанов, резко запустил в них руку. Но вместо торжества, которое я ожидала почувствовать, на меня навалилась оглушающая волна ужаса. Тело будто без моего участия засучило ногами, ладони уперлись в плечи Сашки, хотя он тут же убрал руку из моих штанов. Раздался жалобный всхлип, а потом еще один, и я не сразу поняла, что это я