Я рожден(а) для этого - Элис Осман

– В смысле – сбежим?

– Вылезем в окно, поймаем такси, приедем на вокзал – и просто исчезнем, – поясняет он.

О, я могу представить, что тогда случится. Все с ума сойдут, вызовут полицию, нас будут искать с мигалками – и в конце концов найдут. Кто-нибудь обязательно нас узнает: люди на улице, кассиры в магазине, водители такси, контролеры в поезде. Нам не скрыться: все знают, кто мы такие.

Знаменитости в воздухе не растворяются.

Однако я отвечаю:

– Все время об этом думаю.

А про себя добавляю: «И как же мне хочется перейти уже от слов к делу».

– Правда?

– Да.

Да, тысячу раз да. Я хочу сбежать.

– И обязательно попробую, – продолжаю я, собираясь уточнить: однажды. Но почему-то замолкаю.

Листер смеется: он думает, что я шучу.

– Ага, а Сесили выследит тебя и прикончит.

– Как думаешь, это окно можно открыть пошире?

Оно состоит из двух горизонтально составленных секций. Я кручу ручки, и нижняя поддается. Теперь капли дождя летят на покрытый плиткой пол, оставляя после себя мокрые пятна.

Листер молчит. Я бросаю на него взгляд через плечо.

– Ну… Теперь через него можно вылезти, – осторожно говорит он.

Я могу поехать к дедушке. Мы отпразднуем мой день рождения, он приготовит горячий шоколад, и мы поиграем в скрабл.

– Я могу сбежать. – Я смотрю на окно, как завороженный.

У Листера вырывается нервный смешок.

– Ладно тебе, хватит. Не шути так.

Я высовываю голову в окно. Мы на первом этаже, внизу – тротуар, а за ним – большая парковка, на которой почти нет машин. И людей тоже нет.

– Джимми…

Я втягиваю голову обратно.

Листер уже не сидит на раковине. И вид у него встревоженный.

– Ну вот, ты опять промок!

– Все хорошо, – рассеянно отвечаю я.

И перекидываю ногу через подоконник.

Несколько секунд спустя я уже стою на тротуаре, запрокинув голову к небу. Капли дождя жалят щеки.

Листер маячит с другой стороны окна: на губах ухмылка, но в глазах – страх и непонимание. Теперь я это ясно вижу.

– Джимми, брось… Таша будет ругаться, что ты намочил толстовку.

Я отступаю назад – прочь от него, прочь от окна.

– Я, пожалуй, пойду, – спокойно говорю я.

Улыбку Листера как ветром сдувает.

– Джимми, ты же не серьезно?..

Я отхожу еще дальше. Сердце бьется так быстро, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Господи, как же мне хорошо.

– Серьезно, – отвечаю я.

Листер тоже высовывается наружу.

– Джимми, не надо! Я просто шутил! Затея с побегом дурацкая, это уже не смешно.

Я могу найти Ангел. Вернуть дедушкин нож.

Я разворачиваюсь и пускаюсь бежать.

– А как же контракт? И запись?! – Теперь Листеру приходится напрягать голос, чтобы я услышал. – Не дури, возвращайся!

На парковке никого нет. Кроме криков Листера, тишину нарушает только шум дождя.

– Куда ты?! – в отчаянии спрашивает он.

Куда угодно. В кои-то веки я могу идти куда захочу.

АНГЕЛ РАХИМИ

Понимаю, это странно, но в подобных ситуациях я всегда думаю: что бы сделал Джимми?

Нет, конечно, настоящему Богу я тоже молюсь и прошу указать верный путь, но Джимми в этом отношении мне кажется более действенным – его-то я могу представить и предположить, как бы он поступил. Молитва скорее утешает и успокаивает, а мысли о Джимми помогают принять решение.

Итак, как бы поступил Джимми, окажись он на моем месте?

Вернулся бы к Джульетте, чтобы попросить прощения и быть рядом с подругой, в жизни которой настали тяжелые времена?

Или сосредоточился на том, чтобы как можно скорее вернуть нож?

Только вот есть одна загвоздка: Джимми в моей голове бесконечно далек от Джимми настоящего.

Потому что о настоящем Джимми я не знаю ровным счетом ничего.

Боже.

Раньше было проще.

Может, я все-таки приложилась головой во вчерашней давке и то, что случилось в туалете, мне просто привиделось?

Я бы не удивилась.

От унылого однообразия моей жизни вполне реально тронуться умом.

– Так что, ты вернешься? – с тщательно скрываемым нетерпением спрашивает Мак. Я молчу уже несколько минут, не в силах выбрать между Джимми и Джульеттой.

«Ковчег» или лучшая подруга?

– Я… не знаю, – хрипло отвечаю я.

Я в самом деле не знаю.

Мак вздыхает, принимая это за «нет».

– Ну, ты тут еще посиди, подумай, а я поехал к Джульетте.

С этими словами он встает и уходит.

•

Едва Мак исчезает из виду, я открываю рюкзак и включаю фонарик на телефоне, чтобы получше рассмотреть нож.

Я считаю, что правильно поступила, когда подняла его с пола. Если бы не я, кто-нибудь выкинул бы его, или продал, или забрал себе. В любом случае, нож пропал бы с концами. А я помню, как Джимми его сжимал. Кажется, он ему очень дорог. На рукоятке выгравировано «Анджело Л. Риччи». Анджело – звучит почти как Ангел. Забавное совпадение.

Наверное, нож принадлежал его деду или прадеду – или еще кому-то из предков. Итальянские корни у Джимми со стороны матери, так что его отец тут ни при чем. К тому же нож выглядит очень старым. Возможно, семейная реликвия?

Интересно, сколько он стоит. Если это настоящий антиквариат, то, скорее всего, немало.

Я должна его вернуть. Нужно написать Джимми, что нож у меня.

Я снова бросаю взгляд на табло с расписанием поездов. Мой отправляется через двенадцать минут.

Джульетта или Джимми?

Выбор очевиден, так?

Я должна поговорить с Джульеттой.

А Джимми подождет. Я могу позже связаться с ним в твиттере. Правда, есть вероятность, что мое сообщение затеряется среди тысяч других и он никогда его не прочитает.

В любом случае, Джульетта сейчас важнее. Нужно как можно скорее исправить то, что я натворила, – пока не стало совсем поздно.

Я встаю, забрасываю рюкзак на спину, беру чемодан и решительно направляюсь к выходу с вокзала.

И в этот самый миг у меня в кармане жужжит телефон.

На экране высвечивается сообщение в твиттере.

Джимми Кага-Риччи @jimmykagaricci

хочу забрать свой нож. где мы можем встретиться?

ДЖИММИ КАГА-РИЧЧИ

Джимми Кага-Риччи @jimmykagaricci

хочу забрать свой нож. где мы можем встретиться?

Найти Ангел в твиттере оказалось довольно просто.

Я забил в строку поиска «Ковчег Ангел» и среди результатов вскоре наткнулся на ее твиты о грядущем концерте и селфи с фанатками из бара, где они встречались пару дней назад.