Я мог бы остаться здесь навсегда - Ханна Гальперин

– Я понимаю, что ты уезжаешь в Бостон, а я остаюсь в Мэдисоне, – продолжал он. – И какое-то время нам придется жить порознь. Это ничего. Даже хорошо. Мне ведь нужно работать. Не только ради денег и музыки, но и чтобы окончательно выздороветь. Честно говоря, в этом году я, наверное, слишком глубоко погряз в наших отношениях. Пропускал встречи анонимных наркоманов, отвлекался от главного, что ж, сам виноват. Но встретив тебя, Лея, я понял, чего хочу больше всего на свете. Иметь семью. – Голос его задрожал, и он осекся. – Иметь семью с тобой.

Он вдруг съехал со скамьи и опустится передо мной на колени.

Меня бросило в жар. Лицо, тело, руки… Каждая молекула запылала.

Чарли достал из кармана маленькую бархатную коробочку, дрожащими руками открыл ее и показал мне кольцо. Тонкий серебряный ободок с овальным бриллиантом.

– Лея, ты выйдешь за меня?

Я посмотрела на него.

Никогда еще мне не задавали такого дикого вопроса. Он что, не понимал, что мы вот-вот расстанемся? Что наши отношения обречены? Что на самом деле все это нездорово и очень печально?

Чарли смотрел на меня огромным чистыми глазами с расширенными зрачками. Абсолютно трезвый, в здравом уме. Длинные изогнутые ресницы его трепетали. За его спиной переливалось под солнцем озеро, постепенно темнело небо – летом тут, в Мэдисоне, природа и в самом деле впечатляла невероятными красками. Чарли явно очень переживал, вглядывался в мое лицо, ожидая реакции. На его висках и над верхней губой выступили капельки пота. У меня на глаза навернулись слезы. Ведь я, честное слово, никогда никого не любила сильнее.

Я представила себе, как говорю ему «нет». И испугалась. С Чарли всегда казалось безопаснее отвечать утвердительно. К тому же нам ведь остался всего один день вместе, а про завтра можно будет подумать потом.

– Ладно, – ответила я.

Признаться, я даже не думала, что это слово так на него подействует. Его лицо исказилось сначала от шока, потом от удивления и, наконец, осветилось любовью. Меня тоже накрыло эмоциями. Чарли безмолвно обнял меня, и я поняла, что безгранично счастлива.

– Можно, я надену его тебе? – спросил он.

– Ладно. – Я рассмеялась, словно над забавной шуткой.

Такое смешное кольцо, такой смешной палец.

Руки у Чарли все еще дрожали, он вынул кольцо из коробочки и надел его мне. Оно село почти точно, оказалось лишь чуть-чуть свободным, и меня очень тронуло, что он смог угадать размер.

– Как красиво, Чарли! – выдохнула я и едва не спросила, откуда же он взял на него деньги.

– Знаю, бриллиант не самый крупный в мире.

Камень был размером с божью коровку.

– Мне неважно.

– Конечно, но заслуживаешь ты настоящий булыжник.

Я снова рассмеялась.

– Последнее, что меня в этой жизни волнует, это размер бриллианта в кольце.

– Лея… – Чарли крепче обнял меня. – Мы с тобой будем так невероятно счастливы вместе.

Вот тогда я это и почувствовала. Тяжесть ошибки, которую совершила.

Мы поехали к нему, Чарли открыл в машине окна и включил музыку. Горячий ветер, врываясь в салон, развевал наши волосы. Чарли подпевал звучавшим по радио песням – Get Lucky, Royals, – барабанил по рулю и мотал головой в такт музыке. Оказалось, он знал все слова. И пел просто прекрасно. Я наблюдала за ним, из последних сил сдерживаясь, чтобы не зарыдать. До меня вдруг дошло, что Чарли даже не знает, как зовут моего отца. Не в курсе, с кем я дружила в детстве, как прошли для меня годы учебы в колледже. Мы никогда не обсуждали новости, религию, политику. Он даже в ресторан ни разу меня не пригласил.

– Чарли, – окликнула его я, но радио играло слишком громко, и он не услышал.

Дома, как оказалось, собралась вся семья – Фэй, Пол, Чед, Тайлер. Впервые я видела в гостиной Нельсонов накрытый стол. Все принарядились ради такого случая, особенно Фэй. Когда мы, держась за руки, вошли в дом, она в своем розовом сарафане вскочила с дивана, прижала руки ко рту и, переводя взгляд с Чарли на меня и обратно, прошептала:

– О боже!

Так я все поняла. Поняла, что Чарли поделился с ней своими планами.

Сейчас он улыбался, уставившись в пол и предоставив мне отвечать на вопросы.

Я же окинула взглядом все эти озаренные надеждой лица. Не только Фэй, остальные тоже смотрели на меня выжидательно. Только теперь я поняла, как Чарли им дорог. Как они болеют за него. Свадьба означала для них победу. Столько лет он страдал, срывался, попадал в реабилитационные центры, но теперь, раз он нашел себе жену, в его жизни произошло нечто нормальное, нечто, что стоит отпраздновать.

– Мы решили пожениться, – объявила я и вытянула левую руку, демонстрируя кольцо.

И снова мои слова и жест возымели куда больший эффект, чем я ожидала. Фэй, вытирая глаза тыльной стороной ладони, бросилась к нам, и когда она обняла меня, я тоже заплакала.

– Я люблю тебя, милая, – сказала она, целуя меня.

«Свекровь», – пронеслось у меня голове. Я уже не понимала, обманываю себя или нет.

Чед и Тайлер обнимали Чарли и хлопали его по спине, он улыбался, я же все время поглядывала на его детскую фотографию. А вдруг это и правда мой муж? Чарли смеялся вместе со сводными братьями и молча пожимал руку Полу.

– Счастлив за тебя, сынок, – с искренней гордостью негромко произнес тот.

Фэй уже открывала бутылку шампанского.

– Не каждый день мой малыш делает предложение самой красивой девушке из Массачусетса, – сказала она и добавила: – Мальчики, не примите на свой счет, я вас обожаю, но пора бы уже в семье появиться еще одной женщине.

Пробка вылетела, все стали хлопать в ладоши, а я поняла, что никогда еще не видела Чарли таким безмятежным.

Фэй стала передавать бокалы, я смотрела на всех них и думала: «Может, вот что такое семья? Может, здесь и есть мое место?»

Ночью я проснулась и обнаружила, что Чарли в постели нет. Я не стала подниматься и отправляться на поиски, но потянулась к его стороне кровати и в подушках нашарила телефон. В последних сообщениях ничего интересного не нашлось – он писал мне, Фэй, своему поручителю. Тогда я открыла мессенджер Фейсбука и поняла, что весь вчерашний день