Цветок в пустыне - Джон Голсуорси

Столь полный успех возложенной на него миссии поверг сэра Лоренса в уныние.

– Будьте осторожны, – предупредил он, – иначе вы нанесёте ей тяжёлую рану.

– Это неизбежно в любом случае. Благодарю за всё, что вы сказали. У меня открылись глаза. До свидания.

Дезерт повернулся и ушёл.

Его страдальческий вид так подействовал на сэра Лоренса, что тот долго смотрел ему вслед. Баронет вернулся домой, побаиваясь, как бы лекарство не оказалось страшней болезни. Пока он вешал шляпу и ставил в угол трость, по лестнице к нему спустилась леди Монт:

– Мне так грустно, Лоренс. Куда ты ходил?

– К молодому Дезерту и, кажется, внушил ему, что, пока он не научился жить в мире с самим собой, ему нельзя ни с кем жить.

– Это жестоко.

– Как!

– Он уедет. Я всегда знала, что он уедет. Ты сейчас же должен рассказать Динни о том, что наделал.

И леди Монт устремилась к телефону.

– Это вы, Флёр?.. О, Динни!.. Это тётя Эм… Да… Можешь ты приехать немедленно?.. Почему нет?.. Это не основание… Ты должна! Лоренсу нужно с тобой поговорить… Да, немедленно. Он сделал большую глупость… Что?.. Нет… Он тебе объяснит… Через десять минут?.. Хорошо…

"Боже правый!" – подумал сэр Лоренс. Ему внезапно открылась великая истина: чтобы утратить чутье в любом вопросе, нужно только посидеть на совещании, посвящённом ему. Когда правительство попадает в затруднительное положение, оно назначает комиссию. Когда человек совершает ложный шаг, он идёт совещаться со стряпчим или адвокатом. Разве он отправился бы к молодому Дезерту и совершил непоправимое, если бы не посидел предварительно на семейном совете? Заседание притупило его чутье. Он пошёл к Уилфриду, как присяжный выходит и оглашает вердикт после многодневного сидения на процессе. Теперь придётся оправдываться перед Динни, а как тут, чёрт возьми, оправдаешься! И сэр Лоренс удалился в кабинет, зная, что жена следует за ним по пятам.

– Лоренс, расскажи ей точно, что ты сказал и как он это принял. Иначе может оказаться слишком поздно. Я не уйду, пока ты не расскажешь.

– Эм, поскольку тебе неизвестно, ни что я сказал, ни что он ответил, ты, по-моему слишком усердствуешь.

– Нет, – отрезала леди Монт. – Нельзя переусердствовать, когда исправляешь ошибку.

– Меня заставили пойти и переговорить с ним твои же родственники.

– Тебе следовало быть умнее. Если с поэтом обращаются, как с трактирщиком, он взрывается.

– Напротив, он благодарил меня.

– Ещё хуже! Я распоряжусь, чтобы такси Динни не отпускали.

– Эм, предупреди меня, когда вздумаешь составлять завещание, – попросил сэр Лоренс.

– Зачем?

– Затем, чтобы я настроил тебя на последовательный лад прежде, чем ты начнёшь писать.

– Все, чем я владею, перейдёт под опеку Майкла для Кэтрин, – объявила леди Монт. – А если я умру, когда Кит уже поступит в Хэрроу, он получит "прощальный кубок" моего деда, тот, что стоит у меня в липпингхоллской гостиной. Но пусть он не берет его с собой в школу, потому что там его расплавят или будут варить в нём мятные лепёшки, и вообще. Ясно?

– Совершенно.

– В таком случае приготовься и начинай, как только Динни войдёт, приказала леди Монт.

– Хорошо, – кротко согласился сэр Лоренс, – Но как, чёрт возьми, изложить это Динни?

– Просто рассказывай и ничего не выдумывай.

Сэр Лоренс забарабанил пальцами по подоконнику, выстукивая какойто мотив. Жена его уставилась в потолок. В таком положении застала их Динни.

– Задержите такси мисс Динни, Блор.

Взглянув на племянницу, сэр Лоренс понял, что действительно утратил чутье. Её лицо под шапкой каштановых волос заострилось и побледнело, а глаза и вовсе не понравились баронету.

– Начинай, – потребовала леди Монт.

Сэр Лоренс, как будто защищаясь, приподнял худое плечо:

– Моя дорогая, твой брат отозван в полк, и меня попросили сходить поговорить с молодым Дезертом. Я пошёл. Я сказал ему, что раз он в разладе с самим собой, он не может ни с кем жить, пока не переборет себя. Он ничего не ответил и ушёл. Затем нагнал меня уже на нашей улице и признал, что я прав. Попросил передать твоим родным, что уезжает. У него был очень странный и расстроенный вид. Я предупредил: "Будьте осторожны, иначе вы нанесёте ей тяжёлую рану". Он возразил: "Это неизбежно в любом случае", – и ушёл. С тех пор прошло минут двадцать.

Динни взглянула на дядю, потом на тётку, зажала рот рукой и выбежала.

Через несколько секунд они услышали, как отъехало такси.