Империи песка - Дэвид У. Болл

– Французские? Зачем же брать французов в плен?

Мусса вгляделся в лицо человека на телеге. Поначалу мальчик не узнал его из-за грязи и еще потому, что никак не ожидал увидеть в таком положении. Он думал, что этот человек сейчас должен быть далеко от Парижа, на фронте. Но нет. Мусса присмотрелся, и у него замерло сердце. На телеге сидел дядя Жюль.

– Поль, взгляни, – в ужасе прошептал Мусса.

Полю наконец удалось влезть и найти место, откуда и ему было видно. Он посмотрел на телегу, на которую указывал Мусса.

Несколько секунд было тихо. Затем из горла мальчика вырвался крик, который никто из слышащих уже не забудет.

Глава 8

– Граф явился позлорадствовать.

Генерал Распай взирал из-за письменного стола на графа Анри де Вриса, вошедшего к нему в кабинет. Со времени светского приема в шато прошло менее двух месяцев. Тогда они спорили о готовности Франции к войне с Пруссией. В тот вечер мундир Распая был сшит из чистого шелка высокомерия. Он хвастался и всячески превозносил французскую военную мощь. Генерал отмахивался от предостережений Анри и едва не набросился на графа с кулаками. Сейчас низкорослый генерал выглядел хрупким и усталым: воспаленные глаза, согбенная поза, обвислые усы и понурые плечи, на которые давил двойной груз поражения и недоверия. В генеральских глазах Анри увидел агонию. Когда Распай коснулся воспоминаний о своей тогдашней, ничем не подкрепленной уверенности, голос его был полон горечи:

– Поберегите слова, де Врис. Вы оказались правы. Я это признаю.

– Генерал, я бы не пришел к вам злорадства ради, – сказал Анри. – Война – трагедия для всей Франции. Очень жаль, что в нашем споре ошибся не я, а вы. Однако меня привело к вам совсем не это. Я пришел по поводу Жюля.

– Конечно, – указав на стул, пробормотал Распай. – Располагайтесь.

Анри сел. Сегодня ему понадобилось все его влияние и немало времени, чтобы преодолеть царящую неразбериху, найти брата и теперь оказаться перед измученным генералом. Никто толком не знал, куда могли отвести арестованных. Внимание Парижа было сосредоточено совсем на другом. Мальчики не последовали за Жюлем, а сразу помчались в шато. Поль заливался горькими слезами. Мусса задыхался от быстрого бега и выглядел испуганным. Они-то и поведали взрослым о случившемся.

– Отец, он был в числе арестованных, – сказал Мусса отцу. – Я видел его кандалы. Я прочитал надпись на табличке, которую повесили ему на шею. Там было написано, что он бежал от врага.

Поль выглядел совсем несчастным.

– Нам не удалось приблизиться. Нас не подпустили.

Анри тут же отправился на поиски брата. Перво-наперво он поехал в Тюильри, в штаб-квартиру Императорской гвардии, пробираясь через хаос внутренних кабинетов, один из которых совсем недавно занимал его брат. Все кабинеты и коридоры пустовали, если не считать единственного солдата, бродившего среди груды обломков. Здесь успели похозяйничать дворцовые слуги и толпы, прорвавшиеся снаружи. Бумаги куда-то увезли, мебель растащили, со стен сорвали обои. Анри объяснил солдату, что ему нужно. Тот посмотрел на него как на сумасшедшего:

– Императорская гвардия? Нет больше никакой Императорской гвардии, месье. И императора тоже нет!

Анри пробился сквозь запруженные народом улицы к Отель-де-Вилю, где находилась неофициальная резиденция новой республики. В ратуше с ним поделились слухами о всеобщей амнистии для заключенных, но самих заключенных он там не нашел. Ему посоветовали обратиться в палату депутатов – скопище полной неразберихи, где никто ничего не знал. Наконец толковый офицер Национальной гвардии предположил, что их могли отвести в Военную школу. С помощью подкупа Анри проник внутрь, где и нашел брата в импровизированной камере на общем дворе. Эти закутки отделялись друг от друга рядами проволоки.

Встреча братьев была короткой и болезненной. Под улюлюканья заключенных братья обменялись рукопожатием. Руки Жюля сковывали кандалы. Некоторое время оба молчали. Жюль пытался сохранять достоинство. Он предстал перед старшим братом немытым, в порванной форме и сейчас искал слова для объяснения. Потом они хлынули потоком. Дважды у него дрогнул голос, выдавая внутреннее состояние.

Анри слушал с ощущением нереальности; к негодованию, охватившему его, примешивалась глубокая печаль за брата. Гордый Жюль был вынужден предстать перед миром в столь жалком, униженном состоянии.

– Ты не должен отчаиваться, – сказал Анри, голос которого звучал хрипло, а произносимые слова казались пустыми. – Это не может долго продолжаться. Власти установят правду и выпустят тебя.

Жюль неуверенно кивнул.

Прежде чем покинуть двор Военной школы, граф де Врис решил отыскать командира. Он был готов отхлестать этого человека за чрезвычайно суровые условия содержания брата. Но к его удивлению, командира на месте не оказалось.

– Был тут какой-то майор, но ушел, – сообщил ему один из охранников.

Как правило, арестованного офицера сразу же помещали в отдельную камеру. Это минимальное удобство даровалось даже пленным прусским офицерам. Но солдаты, охранявшие Жюля, были из числа грубых и агрессивных парижан, ярых патриотов радикального толка, которым доставляло удовольствие по мелочам унижать любого, кто имел отношения к прежнему режиму. Жюль пользовался их особым вниманием по трем причинам: он был офицером, служителем павшей империи и происходил из аристократической семьи. И охранники безжалостно издевались над ним.

– Ты идешь в ад сразу по трем дорожкам, – дразнили они полковника. – Единственное, что ты правильно сделал, – так это дал деру с поля боя. Но за это тебя и расстреляют, – злорадно обещали они.

Они не давали Жюлю еды и заставляли самого убирать нечистоты.

И потому Анри потратил все имевшиеся у него с собой деньги, чтобы купить брату более уважительное отношение. Толстая пачка франков быстро изменила политические и социальные взгляды тюремщиков и перевесила их потребность в мелочных развлечениях. Они пообещали графу, что теперь к его брату будут относиться заботливее.

Анри решил, что позже снова приедет сюда, захватив еще денег и чистую одежду для полковника. А пока он без промедления отправился к Распаю домой.

– Это же абсурд! – заявил Анри. – Его арестовали за дезертирство. Он содержится в скотских условиях.

– Абсурд? Нынче все абсурдно, граф. Я слышал о его аресте от сослуживца в Шалоне. Дело скверное. Безумие, нагроможденное на безумие.

– В таком случае вы должны ему помочь!

– Ему помочь! Ему помочь! – насмешливо повторил генерал. – Граф де Врис, позвольте вам кое-что объяснить. По имеющимся у меня донесениям, наших солдат на передовой, кто остался жив и не получил ранений, отправляют в Бельгию. Император взят в плен пруссаками. Говорят, императрица сбежала в Англию. Палата депутатов под стать уличной толпе, и каждый норовит властвовать. Получается, сейчас властвуют все и никто. На каждую пустяшную мысль