Пропавшая сестра - Меган Дэвидхизар

– Я знаю, куда ушла моя сестра. Я собираюсь ее вернуть, но ты должна меня прикрыть.

– Что ты имеешь в виду? Куда ты идешь?

Я мчусь по коридору, засовывая записку в карман и перепрыгивая через две ступеньки. Не я написала эти слова, но знаю, кто это сделал.

Удар в мою спину,

зазубренное лезвие

прямо в сердце.

Боль выкручивает суставы и обжигает мышцы.

Ты взял нож и вонзил его, прижимаясь ко мне, как скорпион к своей жертве.

Твои слова ранят.

Глубоко.

Но еще хуже осознавать,

что в твоем порочном сердце таится злоба.

Я не вижу

другой причины

твоего предательства.

Глава 25

Грейс

5 мая

Весь следующий день в доме сохраняется напряженная атмосфера, вызывая у меня новую волну мигреней. Тупая боль в районе глаз мучает всякий раз, когда я поднимаю голову с подушки. Но это по крайней мере отвлекает меня от мыслей о предательстве Эдриана. Я провела весь день в постели, так что меня оставят в покое. Мама и папа несколько раз справлялись, как я, но, думаю, они рады, что я «уснула», не меньше, чем я рада, что они закрыли дверь и ушли. Сообщение от Тори заставляет меня оторвать лицо от подушки:

«Хосмер-стрит, верно?»

Эдриан перестал писать мне, но я не забыла совет, который он дал мне на детской площадке. Кто-то, в том числе Тори, может знать что-то, что поможет оправдать меня. Я пользуюсь тем, что у меня есть ее номер. Я не могу полагаться на то, что Эдриан будет честен со мной, но кто-то другой может быть честен. Мои родители не разрешат мне пойти на вечеринку, но эту проблему я уже решила. Ночью, как только они уйдут в свою комнату, захватив с собой Физзи, я выйду через заднюю дверь. Так они ничего не услышат. Я отвечаю Тори:

«Да, около знака „стоп“.»

Тори встретит меня в конце нашей улицы, и я вернусь домой прежде, чем родители спохватятся. Я нервничаю. И не из-за того, что хочу улизнуть и попасть на вечеринку, а из-за того, что хочу узнать правду.

На улице все еще светит солнце, но день уже клонится к закату, а мне придется подождать еще минут десять-пятнадцать, пока мама с папой уйдут наверх.

Снаружи хлопает автомобильная дверь. И еще раз. Вряд ли это Тори, ведь еще рано. Выглянув в окно, я вижу офицера Джонса, следующего за детективом Говардом по дорожке, ведущей к нашему дому.

О нет! Они, должно быть, нашли все необходимые улики, чтобы арестовать меня. Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас же. Если они считают меня убийцей, есть только один способ доказать, что они ошибаются. Я должна выяснить, что на самом деле произошло той ночью. Кто-то из приглашенных на вечеринку должен знать, из-за чего мы поссорились или почему были на улице. Если никто ничего не знает, меня не спасти.

Я хватаю телефон и выбегаю из спальни, но останавливаюсь на верхней площадке лестницы. Они уже на полпути от двери. Внизу все перекрыто. Что дальше?

Раздается звонок в дверь. Физзи лает. Я мчусь в комнату к маме и папе. Сердце колотится изо всех сил. Балкон. В спальне родителей есть балкон. Я никогда не перелезала через перила и тем более не сползала по опоре, но сейчас у меня нет выбора. Я слышу, как мама открывает входную дверь, но дальнейший разговор заглушается заливистым лаем, когда он затихает, я выхожу на балкон, крепко хватаюсь за перила и перекидываю ноги наружу. Земля кажется еще более далекой, чем есть на самом деле, но, как бы я ни боялась упасть, страх быть арестованной сильнее. Опорная балка находится в нескольких футах слева от меня. Я обхватываю ее ногами и начинаю спуск. Возможно, это худшая идея, когда-либо приходившая мне в голову. Ладони потеют. Почти сразу же я ударяюсь коленом об угол. Занозы впиваются в кожу, как иглы.

Определенно, это была худшая идея. Если я упаду, то не смогу убежать от детектива Говарда или сломаю ногу. Или что-то похуже. А худшего я сейчас не переживу.

На полпути вниз я замечаю через кухонное окно силуэт полицейского. Если он сделает шаг вправо, то увидит меня. К черту все это. Я спрыгиваю на землю. Острая боль пронзает мою лодыжку. Ковыляя по соседскому двору, я вздрагиваю от каждого шага, пока не оказываюсь на Рассел-стрит.

Получилось. Я иду как ни в чем не бывало. Родители и офицеры, должно быть, все еще на кухне, а не наверху. Я достаю телефон и отправляю сообщение Тори, она уже должна быть в пути.

«Планы изменились. Неподалеку от меня есть детская площадка, где ты можешь меня забрать. Я пришлю адрес, когда доберусь туда».

Я иду теми же дворами, что и вчера, а когда добираюсь до парка, сообщаю Тори о своем местоположении. Тори в ответ присылает большой палец, поднятый вверх. Несколько минут ожидания тянутся, словно час. Я жду, что на парковку заедет не машина Тори, а машина детектива Говарда. У него нет другой причины являться к нам домой, кроме как для того, чтобы арестовать меня. Если бы он собирался сообщить очередные новости, он бы просто позвонил.

Игровая площадка пуста, как и в тот вечер, когда Эдриан привел меня сюда. Нет, я не хочу думать об этом. Не хочу думать о нем. О том, какой глупой я была, поверив его словам.

На парковку медленно въезжает машина. Каждый мускул моего тела напрягается. Фары светят слишком ярко. Я не могу разобрать, кто за рулем. В руке звонит телефон. «Я здесь», – пишет Тори. Я выхожу из-за дерева, сажусь в машину и стараюсь не подавать виду, что все пошло не по плану. Надо было сходить в туалет, прежде чем смываться. Мой мочевой пузырь не выдерживает такого стресса.

– Извини за кошачью шерсть, – говорит Тори, второпях убирая следы присутствия кошки с сиденья. – Нам сегодня пришлось съездить к ветеринару.

– Все в порядке, – говорю я, спеша оказаться в машине и захлопнуть дверь, – можем ехать.

– Так у тебя, э-э, изменились планы?

В ее вопросе сквозит подозрение. Он звучит определенно странно, если учесть, где Тори меня заби- рает.

– Да, так и есть. Мои родители проявляли чрезмерную заботу после всего того, что случилось. Они не разрешили мне выходить из дома сегодня вечером.

Она, вероятно, не так