Книга формы и пустоты - Рут Озеки

распаковать их. Вместо этого я бросала сумки в прихожей, разувалась, а потом кое-как добиралась до футона[43] в углу своей однокомнатной квартирки, попутно раздеваясь и разбрасывая одежду по полу, и проваливалась в глубокий сон. Иногда я просыпалась посреди ночи, не в силах хотя бы пошевелиться. Мне казалось, что на мою грудь давит ужасный демонический груз, и я лежала так до рассвета, когда демон немножко приподнимался, и я вставала с кровати, смотрела в зеркало на свои изможденные, налитые кровью глаза и приступала к длительному ритуалу ухода за кожей, макияжа и выбора одежды – все это мне было нужно, чтобы достойно встретить наступающий день.

Помнится, в то утро я подумала, что у меня должно быть особенно хорошее настроение из-за новой диадемы, но ничего подобного: я чувствовала себя хуже, чем обычно. У меня не было достаточно красивой одежды, которая подходила бы к обновке, и меня беспокоило, что эта диадема слишком торжественна для повседневной носки. Она была изготовлена в Италии известным дизайнером и украшена филигранью, мелким жемчугом и настоящими кристаллами Swarovski. Я копила на нее деньги несколько месяцев, но вышла на улицу с чувством неловкости и неуверенности.

Во время долгой поездки на поезде в город мне казалось, что остальные пассажиры пялятся на мою голову и втайне критикуют мое чувство стиля. Пересаживаясь в метро, я заметила группу старшеклассниц, которые смотрели на меня, вытаращив глаза, вероятно, от восхищения, и мое настроение немного улучшилось, но потом они начали хихикать, прикрывая рот ладошкой. К тому времени, как я доехала до своей станции, настроение у меня испортилось окончательно.

Когда я вышла из метро, был утренний час пик, и на улице было очень людно. Я поднялась по лестнице на пешеходный мост и перешла на противоположную сторону улицы. Начав спускаться, я услышала над головой громкое «кар-р-кар-р» и почувствовала, как меня окатило воздушной волной – с телефонного провода на меня спикировала ворона и сорвала у меня с головы диадему!

Конечно, тогда моя голова выглядела не так, как сейчас. Сейчас она чисто выбрита, а тогда у меня были длинные черные волосы, которые ниспадали ниже плеч, и я ими очень гордилась. Они были такими гладкими и блестящими! Я каждый день мыла их шампунем и раз в две недели ходила в салон подстричь челку. О, я была без ума от своей челки! Я часами рассматривала ее в зеркале. Будь она хотя бы на миллиметр длиннее или короче, я бы ужасно переживала. В то утро я тщательно закрепила диадему заколками, поэтому, когда ворона схватила ее и улетела, она вырвала у меня несколько волосков!

– Ай! – вскрикнула я, и все люди на пешеходном мосту, видевшие, что случилось, стали показывать на меня пальцами и смеяться. В другой ситуации мне было бы стыдно, но в тот момент я слишком разозлилась на глупую ворону, мне было не до них.

– А, смотрите, вот она! – сказал мужчина возле меня, и действительно, недалеко от моста на ветке дерева гинкго сидел этот воришка с моей сверкающей диадемой в клюве!

– Спасибо! – крикнула я и побежала вниз по ступенькам к подножию дерева.

Что я собиралась делать? Лезть на дерево в моих туфлях-лодочках Prada на высоком каблуке? Ворону, казалось, это забавляло, как и пассажиров, которые наблюдали, как я беспомощно машу кулаком, стоя возле дерева.

Потом воришке это, видимо, наскучило: склонив голову набок, он посмотрел на меня своими маленькими глазками-бусинками и перелетел через высокую стену в сад расположенного неподалеку небольшого храма. Сел на ветку высокой кривой сосны и оглянулся на меня. Он бросал мне вызов, предлагал следовать за ним!

В стене храмовой ограды были ворота, и когда я прошла через них в сад, шум города сразу затих. Это было похоже на путешествие в прошлое. Воздух был насыщен древними запахами мха, плесени и ладана. Слышалось щебетание птиц, стрекотание сверчков и даже кваканье древесной лягушки. Вокруг пруда с кои[44] шла расчищенная тропинка, а неподалеку стояла каменная скамейка, на которой сидела девочка-подросток в школьной форме. Она пила холодный кофе и что-то строчила в дневнике, судя по всему, коротая время перед школой. На небольшом пригорке стоял монах и подметал бамбуковой метлой мох, а вверху на высокой сосне сидел крылатый воришка. Я бросилась к сосне, но при моем приближении птица встряхнула хвостом, расправила широкие черные крылья и снова взлетела. Я вскрикнула, монах и девочка подняли головы. Ворона дважды облетела замшелый холмик, на котором стоял монах, на третий раз закаркала – и ободок выскользнул у него из клюва. Никогда не забуду, как ярко сверкали на солнце кристаллы Swarovski, когда диадема, кувыркаясь в воздухе, падала с неба. Она упала прямо под ноги монаху, и когда я подбежала к нему, он успел наклониться и поднять ее.

– Очень красиво, – сказал он, вертя диадему в руках. – Это настоящие кристаллы Swarovski?

– Да, – ответила я, тяжело дыша. – Эта глупая ворона стащила ее у меня с головы, когда я вышла из метро.

– Я понимаю почему, – сказал монах, разглядывая сверкающую диадему в вытянутой руке. – Разрешите примерить?

Не дожидаясь ответа, он надел диадему на свою лысую голову.

– Как, на ваш взгляд?

Я была так потрясена, что не знала, что думать и что говорить. А он стоял совершенно спокойно. Он не красовался и не шутил. Просто ждал моего ответа. Его большая круглая голова блестела, как полированное красное дерево. На нем была поношенная серая хлопчатобумажная роба монаха, совсем не соответствовавшая стилю диадемы, и та сидела на его голове, вызывающе сверкая и отбрасывая цветные блики на его кожу. Он должен был казаться смешным, но почему-то все выглядело наоборот. Витиеватая, богато украшенная диадема, которой я так восхищалась в универмаге, выглядела на его голове безвкусной, а кристаллы Swarovski и жемчуга казались дешевыми, несмотря на свою немалую цену.

– Красиво… – выдавила я.

Ясный взгляд монаха говорил: он прекрасно понимает, что я лгу. Он видел меня насквозь, все мои вожделения и суетные страсти, его взгляд проникал до самых укромных уголков моего тщеславного сердца. Он видел дикий страх, который стоял за моими попытками заполнить жизнь дорогими вещами. Тогда монах пожалел меня.

– Нет, – сказал он. – Думаю, мне это не идет.

Он снял повязку и протянул ее мне.

– Вот, – сказал он. – Наденьте.

Я так и сделала. Тонкая металлическая лента скользнула мне за уши, сдавив голову с обеих сторон. Я не осмелилась поднять глаза на монаха, настолько мне было стыдно.

– Да, – сказал он, отступив немного назад. – А вам