Прощай, Алиса! - Маша Ловыгина

42

Буквально вылетев из здания, Андрей глотнул свежего вечернего воздуха и судорожно огляделся. Сердце колотилось как бешеное, возбуждение пульсировало в каждой клетке тела, не давая опомниться и призывая вернуться в квартиру. Оглянувшись, Андрей помотал головой и быстро зашагал через двор. Он нырнул в переулок, гонимый жаркой волной стыда и нового, невероятного чувства, которое переполняло его. Вероятно, со стороны он производил впечатление не совсем здорового человека, а судя по взглядам прохожих, еще и неадекватного или обдолбанного дурью наркомана. И он не стал бы с ними спорить, оправдываться или доказывать свою вменяемость, потому что на самом деле это было именно так. Сойти с ума, втюриться как прыщавый подросток, не видеть ничего и никого, кроме провинциальной девчонки с трудной судьбой, — как это было не похоже на него, и как это было… прекрасно…

Две женщины средних лет, выгуливавшие мелких тонконогих собачек, шарахнулись в сторону, и Андрей понял, что рассмеялся вслух. «О да, милые дамы, разбегайтесь в разные стороны! Отныне я совершенно потерян для любой из вас…»

Ирландский паб находился в квартале от дома, и это расстояние Андрей попросту не заметил. Место бойкое, колоритное, облюбованное не только продвинутой молодежью, но и иностранцами, работавшими и жившими поблизости, встречало гостей национальной музыкой и уютной подсветкой в виде газовых фонарей над входом.

Котю и Мотю он заметил сразу, потому что расположились они в своем излюбленном закутке, за что оставляли хорошие чаевые бармену и официанткам. Следовало лишь заранее предупредить о своем появлении, что, вероятно, один из братьев и сделал, прежде чем выйти из дома.

К удивлению Андрея, оба оказались трезвы и сидели, как обычно, уткнувшись в телефоны. Перед каждым стояла большая кружка нефильтрованного пива (в этом братья были единодушны) и какая-то закуска, к которой он даже не стал присматриваться.

Первым его заметил Костя и толкнул Матвея в бок.

— Ты чего приперся? — вылупил на него глаза старший Колокольчиков.

— Я конченый мудак! — Андрей рухнул на диванчик рядом с ним и схватился за кружку. Ополовинив ее, вытер рот ладонью и тяжело вздохнул.

— Если ты так считаешь, то я приму любое твое решение, — хмыкнул Матвей.

— А мудак в состоянии объяснить, что происходит? — спросил Костя, отодвигая от Андрея пиво. — Мы ведь специально…

Матвей многозначительно кашлянул и откинулся на спинку дивана.

— Что, специально? — нахмурился Андрей.

Братья переглянулись.

— Дюх, да ты походу реально редкостный мудак. И как тебе только удавалось так долго свой диагноз скрывать, не понимаю. Мы же вас с Алиской спецом оставили наедине, чтобы вы… ну… — Матвей пошевелил пальцами в воздухе. — Между вами такие искры летят, а мы с Котькой живые люди. С пониманием. Я же спросил, хватит тебе часа?

— Кого спросил? — хрипло пробормотал Андрей.

— Тебя…

— Твою же! — Андрей ударил кулаком по столешнице.

На них стали оборачиваться гости, официантка дернулась в их сторону, но Костя, мило улыбнувшись, сделал знак, что все в порядке.

— Ну ты чего? — Матвей склонился к Андрею, пытаясь поймать его взгляд, а затем, вскинув брови, воскликнул: — Да ладно?…

— Что? — азартно вцепился в него Костя.

Матвей цокнул языком и торжественно провозгласил:

— Наш Дюха, кажется, влюбился!

— Господи, не может быть! Ри-или?[3] — протянул Костя, округлив глаза и прикрыв рот ладонью. — Ой, девочки, что теперь будет…

— Придурки, — огрызнулся Андрей и, облокотившись на стол, обхватил голову руками. — Я все испортил…

— Слушай, ну… — Матвей осторожно похлопал его по плечу. — У тебя что, не получилось? Не переживай! Такое с каждым может произойти. От переизбытка чувств, — иронично заметил он.

— Твоего мнения не спросил, сексолог недоделанный, — оттолкнул его руку Андрей и вылез из-за стола. Помявшись, он попросил: — Вы можете тут еще часик побыть? А я позвоню.

— Без проблем, страдалец! Иди, падай ей в ноги, целуй руки и не посрами весь мужской род.

Обратно Андрей несся, сломя голову и нервничая от того, что делает это слишком медленно. И когда косым зрением заметил круглосуточный цветочный магазин, то не сразу смог затормозить. Выписав дугу, он ворвался внутрь и схватил первый попавшийся ему на глаза букет красных роз. Чиркнув картой по терминалу, Андрей помчался к дому, прижимая к себе цветы и представляя, как выполнит все, что велели ему братья Колокольниковы.

Запыхавшись от быстрого бега, перескакивая через ступени, он влетел на третий этаж и остановился перед дверью. Сделав несколько глубоких вдохов, локтем вытер намокший лоб и вошел внутрь.

Квартира встретила его подозрительной тишиной. Понимание того, что он сам являлся причиной этого, с новой силой заскребло по нервам. Перед глазами Андрея вдруг возникло заплаканное лицо Алисы, но оно тут же исчезло, будто растворившись в ночных летних сумерках.

— Алиса! — сипло позвал он ее и подошел к двери своей комнаты. Прислушался, надеясь на то, что девушка даст о себе знать. Но не услышал ни шороха, ни всхлипа.

Перехватив букет в другую руку, он осторожно приоткрыл дверь.

Кровать была заправлена, поверх нее лежал шелковый халат. Вещи висели на кронштейне, и сразу определить, чего не хватает, Андрей не мог. Как и не мог до конца поверить, что Алиса исчезла.

Он с трудом сглотнул и включил свет, лишний раз убеждаясь в том, что глаза его не обманули.

— Алиса! — снова крикнул он и вздрогнул от собственного голоса.

Он не сразу заметил свернутый листок бумаги у входа, который, вероятно, попросту снесло потоком воздуха с полки в прихожей, когда он ворвался в квартиру. Некоторое время Андрей смотрел на него, ощущая, как сковывает холодом руки и ноги. Сделав над собой усилие, он