Почтальонша - Франческа Джанноне

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила Джованна, обхватив себя руками.

– Я тебя здесь не оставлю, – бросила Анна, продолжая наполнять сумку. – Ты перебираешься жить ко мне. И это не обсуждается.

Всю обратную дорогу в город они молчали. Джованна понуро брела, то и дело вытирая слезы тыльной стороной ладони. Анна шагала рядом, ведя велосипед.

Дома она первым делом распахнула окна в гостевой спальне, застелила постель простынями, благоухавшими лавандой, разложила в шкафу вещи Джованны и протянула ей кусок марсельского мыла, еще завернутый в бумагу.

– Прими горячую ванну, – сказала Анна. – Полотенца в верхнем ящике комода. Не торопись, я подожду тебя внизу.

Джованна лишь кивнула, продолжая сидеть на кровати, уставившись в пол.

Стоило Анне выйти, как она поднялась и подошла к комоду. Внутри обнаружились льняные полотенца, аккуратно сложенные и разглаженные, без единой складочки. Потянувшись за одним из них, Джованна заметила в углу ящика какой-то предмет.

«Надо же, пумо. Сто лет такого не видела», – подумала она, вертя безделушку в руках. Джованна вспомнила, что у ее матери, Розалины, тоже был пумо. Она всегда держала его на самом видном месте – в центре кухонного стола. «Это на удачу, смотри не разбей!» – не уставала повторять Розалина.

Погладив пумо, Джованна прижала его к груди, словно ребенка, а потом пристроила на прикроватной тумбочке.

* * *

Вечером, после ужина, Анна зашла в спальню. Карло как раз стоял перед зеркалом и развязывал галстук.

Понизив голос, она рассказала ему о случившемся и подытожила:

– Джованна поживет у нас какое-то время. Не знаю, как долго. Ты ведь не против?

– Конечно, нет, – ответил он. – Пусть остается сколько понадобится.

С облегченным вздохом Карло стянул галстук и принялся сворачивать его в рулончик.

– Клянусь, я бы придушила этого мерзавца собственными руками! – прорычала Анна, скрестив руки на груди.

– О, я не сомневаюсь, что ты на это способна, любовь моя, – хмыкнул он.

– Кстати, – спохватился вдруг Карло, словно только сейчас об этом вспомнил, – совсем забыл тебе сказать. Старую школу решено снести. Мы вчера проголосовали за это в муниципалитете.

– И что будет вместо нее?

– Туда перенесут субботнюю ярмарку, но теперь она станет постоянной. Соорудят типовые деревянные павильоны. Торговцы сами вышли с таким предложением, и Совет единогласно его поддержал.

Анна расстроенно поджала губы.

– Как жаль. Мой проект был бы куда лучше. Эх, будь у меня побольше времени, чтобы собрать все бумажки…

– А ты удивлена? Это же итальянская бюрократия, – развел руками Карло.

Он поднялся с кровати, обнял жену и нежно привлек к себе.

– Мне очень жаль, что с твоим Женским домом ничего не вышло, – прошептал он. – Но поверь, оно и к лучшему. Ты избежала лишних разочарований и напрасных усилий. Я знаю этих мужчин из Совета – они бы ни за что не проголосовали за такую… прогрессивную идею.

Анна нахмурилась. Ей хотелось спросить, уж не заодно ли и сам Карло с этими людьми, но тут с первого этажа донесся громкий, настойчивый стук в дверь.

– Кто бы это мог быть в такой час? – насторожился Карло.

– А ты как думаешь? – ответила Анна.

Они спустились вниз и открыли дверь, обнаружив за ней дона Джулио. Он был явно на взводе.

– Чего тебе нужно? – спросила Анна.

– Джованна здесь, верно?

– Не твое дело.

– Тебе лучше уйти, – предупредил Карло.

– Джованна! – закричал дон Джулио, пытаясь прорваться внутрь.

Карло перехватил его за плечи и оттолкнул.

– Вон из моего дома!

– Джованна! – не унимался священник.

– Карло, пожалуйста, выпроводи его, – попросила Анна.

Карло попытался захлопнуть дверь, но дон Джулио подставил ногу.

– Я не уйду, пока она не выйдет поговорить со мной.

В этот миг на верху лестницы показалась Джованна – босая, в одной ночной рубашке.

– А вот и ты! – взвился дон Джулио. – Как ты посмела уйти из дома?

– Джованна, возвращайся в комнату, – взмолилась Анна. – Прошу тебя.

Но ее подруга застыла как вкопанная, схватившись побелевшими пальцами за перила.

– Пойдем домой, живо! – рявкнул дон Джулио.

Джованна вздрогнула.

– Нет, – еле слышно выдавила она.

– Ты слышал? – крикнул Карло. – Джованна остается здесь. А теперь проваливай, не то я выпровожу тебя пинком под зад!

– Но из нашего дома я никуда не уйду, ясно тебе? – гнул свое дон Джулио, не сводя глаз с Джованны.

– Это не твой дом, – отрезала Анна.

– Джованна, я буду ждать тебя дома! – повторил он.

– Тебе придется ждать вечно! – Анна угрожающе наставила на священника палец. – Только попробуй еще хоть раз к ней сунуться – клянусь, я на тебя в полицию заявлю, или я буду не я!

– Слышал? – поддержал ее Карло.

Дон Джулио ослабил воротничок и смерил Джованну уничижительным взглядом.

– Ты просто чокнутая, правду люди говорят! – бросил он напоследок и ушел.

Джованна еще сильнее вцепилась в перила и прикрыла глаза.

* * *

На письмо Даниэле Лоренца не ответила. На Рождество он попытался связаться с ней еще раз – прислал телеграмму, которую Элена переписала своим аккуратным бисерным почерком. Даниэле желал счастливых праздников и умолял черкнуть ему хотя бы пару строк в ответ. Лоренца скомкала телеграмму и швырнула ее в мусорную корзину.

В порыве гнева и жажды мести она пригласила Томмазо на рождественский ужин в дом дяди с тетей. Весь вечер Лоренца откровенно кокетничала с ним: за столом села рядом, смеялась его шуткам, бросала на него красноречивые взгляды, многозначительно улыбалась. Она даже купила ему подарок – фетровую шляпу темно-серого цвета с небольшими полями. Под огромной елкой, которую Карло с Роберто, как обычно, наряжали вместе, Томмазо – обрадованный и чрезвычайно удивленный – развернул свой подарок. Лоренца достала шляпу из коробки и воскликнула:

– Дай-ка примерим!

Водрузив головной убор Томмазо на макушку, она отступила на шаг.

– Я так и знала, – сказала Лоренца. – Шляпы тебе очень к лицу. Пообещай, что теперь будешь всегда их носить.

И Томмазо, естественно, с того дня не расставался со своей шляпой.

Через пару дней он пригласил Лоренцу в кино, на дневной субботний сеанс. Они посмотрели «Чудо на 34-й улице», и во время фильма Лоренца как бы невзначай пару раз коснулась его руки. А как-то воскресным утром Томмазо спросил у Агаты, можно ли ему покатать Лоренцу на своем «Фиате-Тополино»: он обещал вернуть ее к обеду, чтобы никто не волновался. Агата, конечно же, не возражала. Томмазо ей нравился, и она этого не скрывала: он хороший человек, и уж ему-то можно доверять. И в то солнечное безветренное утро Агата с улыбкой помахала им вслед, когда Томмазо усадил Лоренцу в машину и повез к морю. Там он купил у рыбака свежевыловленных морских ежей, и они ели их, сидя на скамейке на набережной и доставая мякоть кусочками хлебного мякиша. На обратном пути Томмазо снял шляпу и впился в губы Лоренцы неожиданным поцелуем – слегка душным и чересчур влажным, но в то же время очень нежным. На следующий день, в почтовом отделении, они только и делали, что украдкой обменивались смущенными и понимающими взглядами.

– Что у вас с начальником? – хихикала Элена, глядя на подругу через стол. – Я все вижу!

Она выразительно подвигала бровями. Лоренца улыбнулась и кивнула: