Я и моя судьба - Лян Сяошэн

Неожиданно я увидела в списках имя Яо Юнь, это меня приятно удивило. Да-да, иероглифы в имени были именно теми, возраст и прописка также совпадали – неужели и правда она?

Одинаковых имен более чем достаточно. Но как бы мне хотелось, чтобы за этим именем скрывалась именно моя знакомая Яо Юнь!

Хотя она исчезла из моей жизни, и я даже не получила никакой обратной связи после отправки по ее просьбе денег, я часто думала о ней. Чем больше налаживалась моя собственная жизнь, тем чаще я вспоминала Яо Юнь. Стоило мне подумать о ней днем, как потом она снилась мне ночью, и на следующее утро за мои маленьким окошком мне снова грезились красные туфли на шпильке.

Я твердо верила, что она была порядочной женщиной.

Она совершенно откровенно делилась со мной столькими вещами, о которых мне вовсе не следовало знать, это говорило о том, что она, не в пример мне, достаточно просто смотрела на отношения между людьми. Даже я догадывалась о том, что хозяева гостиницы хотят ей навредить, а она вплоть до последнего момента так и не поняла, что на нее донесли свои же земляки. Ну как такая недотепа могла быть коварной? Вот если бы на месте личной секретарши была она, то с ней никаких бы недоразумений не возникло. А если бы и возникло, то вмиг бы все уладилось.

«Это она, точно она! Она рассказывала, что окончила техникум, она вполне могла сдать этот экзамен…» – убеждала я себя, отходя от списка.

Впервые в жизни я всей душой страдала и молилась за другого человека…

Ли Цзюань все еще не вернулась.

Я по ней очень соскучилась и ждала встречи, словно с родной сестрой.

Благодаря переписке наши отношения стали еще крепче.

Новость о том, что я сдала экзамен, очень обрадовала господина Чжао, он даже публично меня похвалил. Чем больше в организации или на предприятии было людей, выдержавших экзамен, тем больше работников получали постоянную прописку, а это доказывало, что качество сотрудников в целом было сравнительно высоким, что, естественно, не могло не радовать руководителя.

Я сказала господину Чжао, что хочу работать в цеху. Как раз в тот момент начальница конвейера перешла на другую работу, так что такую возможность я просто не могла упустить.

У меня имелись все основания – специальность, которую я два года изучала в университете, называлась «менеджмент», экзамен, который я только что сдала, касался этой же специальности, так что я надеялась, что мне разрешат применить полученные знания на практике. Но настоящая причина крылась в том, что я никак не могла уважать своего начальника. Задумавшись на миг, господин Чжао почесал щеку и, взглянув на меня исподлобья, спросил о моих условиях.

Никаких условий я не ставила, зарплата могла оставаться прежней, при этом я готова была исполнять его поручения по делопроизводству.

Тогда он просиял и с готовностью объявил: «Конечно, конечно, молодежь должна проявлять себя как можно больше. Разве будет правильно, если я не пойду тебе навстречу?»

Так я стала старшей начальницей упаковочных конвейеров.

Всего в цехе располагалось четыре конвейерных линии, на каждой с двух сторон работало по шесть человек, при этом за каждой линией закреплялась начальница. Должность старшей начальницы приравнивалась к начальнице цеха, но девушки звали меня просто начальницей, потому что так было короче.

Когда меня впервые назвали начальницей, я как-то даже растерялась, словно неожиданно вознеслась в ранг генерала. Но вскоре я привыкла, и непривычное ощущение исчезло само собой.

Начальницы конвейерных линий работали вместе со всеми, но зарплата у них была выше. Я, в отличие от них, на линии не трудилась, но, согласно требованиям, все время проводила в цеху, проводя выборочную проверку качества и наблюдая за процессом работы, то есть была своего рода надсмотрщиком, и это меня не особо радовало.

Каждая из четырех начальниц линий в душе стремилась к повышению – было бы прекрасно, если бы никто из них не вынашивал таких мыслей, ведь думы о том, как бы заполучить место начальника, не только рождают коварные помыслы, но и провоцируют всякого рода подковерные игры, что не лучшим образом влияет на сплоченность в коллективе. Едва прежняя начальница цеха покинула свой пост, как между начальницами линий развязалась открытая борьба – каждая считала себя наиболее достойной. Более того, у каждой из кандидаток появились свои сторонники. В цеху моментально создались группировки, что лишь нагнетало обстановку. Я же, словно вырвавшийся из ниоткуда генерал Чэн Яоцзинь[58], или попросту темная лошадка, застала их врасплох, разбила их планы и стала общим врагом. Разумеется, никто не смел открыто бросить мне вызов. Пока я вела дела справедливо, они не могли не считаться с моим авторитетом.

Я не стала настаивать, чтобы меня называли начальницей цеха: раз уж просто «начальница» было короче и удобнее, то почему бы не остановиться именно на нем?

Сорок восемь девушек приехали из разных провинций, естественно, что в цеху образовались «группировки сестер» по принципу землячеств, соответственно, девушки, у которых землячек практически не обнаружилось, тосковали по родным краям. Я прекрасно понимаю чувства земляков, но я противник всякого рода группировок. Чтобы пресечь их образование, я изменила структуру управления конвейерными линиями – теперь сколько бы землячек ни трудилось на одной из линий, ими руководила девушка из другой провинции. Таким образом, психологический контроль подчиненных со стороны землячек был пресечен, а ностальгия больше не приводила к образованию нежелательных группировок.

Мой поступок вызвал неудовольствие.

Но уже следующий мой поступок его обезвредил – я предложила создать фонд взаимопомощи и первая внесла в него сразу две тысячи юаней. Начальницам линий пришлось меня поддержать, каждая из них внесла по двести-триста юаней. Всякому могут неожиданно понадобиться деньги, поэтому мое предложение получило единогласную поддержку, в итоге буквально за пару дней в фонде оказалось больше семи тысяч юаней. Правила пользования фондом устанавливались коллективно, ответственными за фонд я назначила начальниц линий, отстранившись от этого дела. Начальницы, почувствовав, что я им доверяю, тотчас встали на защиту моего авторитета.

В цеху я отнюдь не прохлаждалась.

Если какая-то из девушек пребывала не в лучшей физической форме и не справлялась с работой, я ее