Я и моя судьба - Лян Сяошэн

Тогда он попросил залог в двести юаней; если бы у меня имелась постоянная прописка, я бы заплатила всего пятьдесят юаней и отдала бы в залог этот документ.

К счастью, денег у меня с собой было достаточно, иначе пришлось бы уйти ни с чем.

Я призналась, что никогда не слыхала о постоянной прописке для приезжих, и заодно спросила, как ее получить.

– Милая, сейчас в Шэньчжэне уже много постоянных жителей, совершенно очевидно, что здесь растет крупный город, и без прописки тут не обойтись. Для этого требуется сдать экзамен, в прошлом году его сдали меньше трети желающих. У этого города прекрасное будущее, ты молоденькая, так что, если загорелась стать жительницей Шэньчжэня, приложи все усилия, чтобы сдать экзамен. Я бы на твоем месте обязательно попытался. Послушай дядюшку, гарантирую, что если получишь прописку, то точно не пожалеешь.

Я очень признательна этому человеку, его совет словно открыл мне глаза, теперь я воспринимала Шэньчжэнь уже не только как временное место для заработка, но и как вполне возможное место для проживания.

В то время из уст самых разных приезжих я только и слышала то о полной остановке производства, то о простое предприятий, то о банкротстве, то об увольнениях; между тем в Шэньчжэне мне повсюду встречалась или информация о запуске производства и о появлении новых отраслей, или реклама всевозможных вакансий. Куда ни глянь – от центра до окраин, вплоть до пригородов, в глаза бросались растущие небоскребы. Несмотря на праздники, на нескольких стройплощадках продолжались работы. Можно было с уверенностью утверждать, что так называемые пригороды уже совсем скоро превратятся в новые районы мегаполиса…

Этот пульсирующий животворящей энергией город меня покорил. Он напоминал подающего надежды юношу, чье блестящее будущее не вызывает никаких сомнений. Он покорил мое сердце и пленил мой разум.

Сперва я придерживалась маршрута, который обозначила на карте Яо Юнь, но потом поддалась зову сердца и стала колесить, поворачивая в разные стороны.

Третьего числа первого лунного месяца я сдала велосипед обратно, вручив хозяину целый ящик минералки.

– Девочка моя, что это значит? Я ведь ничего для тебя не сделал, неудобно мне принимать такие подарки!

– Берите, берите, вас мне послала сама судьба!

С этими словами я отвесила ему поклон и, преисполненная радости, убежала прочь.

Отгремели праздники, и народ непрерывной чередой потянулся обратно в Шэньчжэнь, жизнь в городе снова забурлила. Гостиница, в которой я проживала, очень скоро наполнилась постояльцами и подорожала. Это означало, что цены на проживание повысились во всем Шэньчжэне.

Ли Цзюань сообщила, что вот-вот вернется.

Я поинтересовалась у хозяина, могу ли я продлить проживание на год по старой цене.

Я научилась торговаться.

Я уже поняла, что умение торговаться являлось наиважнейшей способностью.

Хозяин ответил, что продление проживания на год, разумеется, приветствуется, но только не по старой цене, иначе он останется в убытке. Ведь ему приходилось платить за аренду, а вся его семья из шести человек жила исключительно на доходы, что приносила гостиница!

Я оказалась в затруднительном положении.

Заметив мое замешательство, хозяин заговорил снова:

– Давай сделаем так: за месяц будешь платить на один день проживания меньше. А начиная с июня за оставшиеся семь месяцев я возьму с тебя на триста пятьдесят юаней меньше, как тебе такой вариант?

В те годы триста пятьдесят юаней для меня, приехавшей на заработки девушки, были суммой немаленькой. В среднем выходило, что каждый месяц моя скидка составляла всего каких-то пятьдесят юаней.

Иногда умение торговаться это не что иное, как психологическая игра – особенно ее любит простой народ, готовый торговаться за каждый цзинь[52].

– Я просто пошутила, – откликнулась я, – вам тоже нелегко, обойдусь без скидок, устроит и текущая цена.

– Милая Фан, спасибо, что входите в положение, живите тут сколько хотите, а мы постараемся оказать вам наилучший прием.

Он облегченно улыбнулся.

– Надеюсь, что цена больше не повысится, – произнесла я в ответ.

– По рукам.

Проживающих стало больше, поэтому гостиничный ресторан заработал в прежнем режиме. Я там практически не питалась. Основную массу постояльцев составляли мужчины; среди них больше было тех, кому за тридцать пять. Все они приехали из деревень, поэтому говорили с сильным акцентом, так что в обеденные часы ресторанчик напоминал сельскую ярмарку – галдеж стоял страшный, в шуме голосов перемешивались самые разные наречия. Эти кучкующиеся группами мужики постоянно ассоциировались у меня с мужьями моих сестер, и эти ассоциации меня отнюдь не радовали. К тому же никто из приезжих не умел вести себя за столом. Я многое что пропускала сквозь пальцы, но делить пространство с незнакомцами, у которых отсутствовали элементарные манеры, я так и не привыкла.

Умывальные процедуры также превратились в проблему – краны теперь даже не закрывались, более того, перед ними скапливалась очередь. Когда же умывальная комната наконец освобождалась, там царил полнейший бардак – на полу блестели лужи, повсюду белели следы от зубной пасты.

Я намекнула хозяину, что было бы неплохо объяснить постояльцам, что к чему.

Он лишь горько усмехнулся:

– Так ведь это не в постояльцах проблема, а в наших стесненных условиях! Спасибо уже за то, что в погоне за дешевизной люди не гнушаются нашей гостиницей и селятся у нас, как я могу их воспитывать?

Тогда я снова вошла в его положение.

Мне же он предложил такой вариант – позавтракав или поужинав в заведениях напротив, я могла идти в баню «Циншуй»[53], которая находилась буквально в десяти минутах ходьбы, где всего за тридцать юаней были доступны все умывальные удовольствия.

Даже если бы я ходила туда один раз в день, мне бы пришлось дополнительно выкладывать по девятисот юаней в месяц!

Так шиковать я не могла.

Взамен этого теперь я вставала в пять утра, спокойно умывалась и часа на два снова ложилась спать, чтобы подняться потом уже в начале восьмого.

Итак, в газете «Шэньчжэнь тэцюй бао» наконец появилось сообщение об очередном туре экзамена на получение постоянной прописки, однако он отличался от того, о котором говорил хозяин прокатной станции. Сперва следовало пройти собеседование на получение должности госслужащего или руководителя среднего звена в бюджетных организациях, на госпредприятиях или в крупных и средних частных компаниях и только после этого сдавался единый экзамен на качество резидента. Все, кто сдавал этот экзамен, вне зависимости от наличия жилья в Шэньчжэне, получали постоянную прописку.

Чтобы получить шэньчжэньскую прописку, я прошла через три собеседования в различных организациях и в результате оказалась на упаковочной фабрике, которая представляла собой среднее частное предприятие. Руководил им человек по