Расставание из ада - Энн Давила Кардинал

– Отпусти. Ее. – Мой голос звучит громко и уверенно.

Он поднимает палец.

– Подожди секунду. Нужно выключить музыку. – Он ухмыляется. – Тебе понравилась песня?

– На мой вкус, слишком прямолинейно.

– Иногда я не могу сдержаться. – Он пожимает плечами. – Так на чем мы остановились?

– Отпусти ее, Сэм.

– Нет, этого не будет. По крайней мере, пока мы не поговорим. – Он оглядывает меня с головы до ног, когда я выхожу в луч прожектора на сцене. – Я хотел сказать тебе раньше, в закусочной, но ты отвлекла меня. Мне нравится наряд девочки-воительницы из католической школы. В нем ты похожа на Баффи и очень сексуальна!

Чертова форма.

Он сосредоточенно смотрит на меня.

– В тебе кое-что изменилось. Ты выглядишь… старше, чем когда мы виделись пару часов назад. Ты связалась с предками, верно?

Я молчу, не желая играть в его игры. Добираюсь до первого ряда стульев и останавливаюсь. Я игнорирую лица демонов по обе стороны от меня, ожидающих увидеть, что я буду делать, как будто я – часть шоу. К сожалению, думаю, это так. Но не по своей воле.

Его взгляд скользит вниз, к Фуэго, лежащему у меня на бедре.

– И вот он. – В глазах Сэма появляется тот же жаждущий блеск, что и у его сестры.

Я немного приподнимаю меч, чтобы свет отразился от его лезвия.

– Что? Эта старая вещица? – Я дразню его, и он окидывает меня пристальным взглядом.

– Поняла наконец? Все просто. Твоя задача – отдать его мне. И вот ты здесь.

– О, он не для тебя. – Я перевожу взгляд на бабушку: – Абуэла, estás bien?[40]

– Sí, m’ija, pero esto malcriado es loco[41] . – Она указывает на Сэма.

Тот поворачивается к ней, словно его оскорбили.

– Вы думаете, я не понимаю? Уверяю вас, абуэла, puedo hablar todos los idiomas[42] , – говорит он с элегантным кастильским акцентом и кланяется.

– Надо же, какой ты талантливый. – Я зло смотрю на Сэма. – Итак? Выбирай язык, и поговорим.

Он выпрямляется.

– О, значит, теперь ты хочешь поговорить? Когда мы были в закусочной, у тебя не было на меня времени, но теперь оно появилось?

Ого. Он почти слово в слово повторяет все расставания, которые у меня когда-либо были. (За исключением части об аде на земле и о том, что он держит в заложниках мою бабушку.)

– Да. Теперь ты завладел моим вниманием, и я готова поговорить. Но только если ты отпустишь ее.

Он надувает губы и переводит взгляд на абуэлу.

– О, но отец никогда не разрешал мне заводить домашних животных, а это такое… вздорное. – Он дергает за цепь, совсем чуть-чуть, и абуэла пошатывается, звук лязгающего металла отдается по деревянному полу.

Я не могу сдержаться и бросаюсь вперед, готовая убить его. Но абуэла бросает на меня пристальный взгляд, и я почти слышу ее голос у себя в голове. Он пытается заманить тебя в ловушку.

Что ж, поиграем.

– Прости, что опоздала. Я бы пришла раньше, но столкнулась в вестибюле с твоей сестрой Роно-вой, Маркизом Ада.

Улыбка озаряет лицо Сэма.

– И ты все еще жива! Удивительно, учитывая, какая она вспыльчивая.

– Была.

– Что?

– Учитывая, какой Ронова была вспыльчивой. – Я выдерживаю паузу для драматического эффекта. Сэм не единственный, кто может позволить себе театральность.

Он все еще ухмыляется, а потом к нему приходит осознание моих слов. Он поднимается на ноги, его лицо больше не скрывает эта фальшивая улыбка.

– Это невозможно.

– О, это вполне возможно. Твоя сестра теперь лишь горстка пепла возле входной двери, можешь навестить ее. – Я указываю в сторону лестницы. – Но, возможно, ты захочешь взять с собой совок и метлу.

Сэм снова цепляет на себя обычную веселую, но осуждающую ухмылку.

– Отличная попытка, но это неправда. Ронова – разрушение во плоти. Никто не может уничтожить ее, кроме отца. И точно не такой человек, как ты.

– Что ж, мне немного помогли. – Я поднимаю Фуэго, и свет прожектора отражается от него, как от солнца. – И все же я думаю, что ты, по крайней мере, подозревал, что это возможно, иначе бы не отправился в это путешествие. – Я снова прижимаю меч к ноге. – Так что ее смерть в какой-то степени и твоя вина.

Сэм издает рев, который, кажется, исходит из самой земли, проходит сквозь фундамент здания и половицы подо мной, пока не начинает вибрировать у меня в ногах и по всему телу. Звук прекращается, Сэм расправляет плечи и наклоняет голову влево и вправо. Затем он начинает расхаживать взад-вперед по сцене, его жесты размашисты и преувеличенны.

– Ты просто избавила меня от лишних хлопот. Я все равно собирался убить ее, перед тем как мы вернемся домой.

– Ого. Нежность вашей семьи по-настоящему согревает сердце.

Он указывает на меня:

– Она получила то, что причиталось ей вот уже тысячи лет, и поскольку это сделала ты, отец не сможет винить меня за это. Но сейчас я хочу поговорить о себе! – Он бьет себя в грудь, демонстрируя мультяшную мужественность.

– Кажется, в последнее время это твоя любимая тема для разговора, – отмечаю я, чтобы выиграть немного времени и обдумать следующий шаг.

– А почему бы и нет? Вся власть здесь принадлежит мне. – Он машет руками мне, моей бабушке и всей аудитории, состоящей из маленьких театралов-демонов. – Есть ли здесь еще какой-нибудь наследник целого королевства?

Абуэла откашливается:

– На самом деле Мигуэла…

Он заставляет ее замолчать:

– Да! Я знаю, кто такая Мигуэла, старуха!

Я указываю на него Фуэго:

– Еще раз назовешь ее старухой, и я отрежу твою прелестную голову.

Он перестает расхаживать и смотрит на меня с широкой улыбкой:

– Мика, ты всегда так воинственно себя ведешь. Это одна из многих вещей, которые я нахожу в тебе привлекательными.

– В тебе тоже было то, что мне нравилось, пока ты не превратился в наполненного лавой придурка из ада!

Его глаза вспыхивают темно-оранжевым и сужаются, когда он смотрит на меня.

– Отдай. Мне. Меч.

Я насмешливо смотрю на него, затем улыбаюсь и качаю головой:

– Я унаследовала его. Так что нет.

– Ха! Как будто ты знаешь, что с ним делать.

– Думаю, Рона поспорила бы с тобой. Если бы она все еще могла спорить. – Я усмехаюсь. – В ее последние минуты она сказала мне, что хотела убить им тебя и отца, а затем захватить трон.

Он замирает, смотрит на меня и театрально выдыхает:

– Как это типично для Роны. Но мы опередили ее,