Соперницы - Шарлотта Бронте

ночлег. Я незаметно следовал за вами до самой долины Зефира, а потом вернулся к хозяину с докладом. Когда мы вновь пришли туда, вы крепко спали, а у ваших ног спал тот мальчишка. Хозяин прозвал его карликом за чудной наряд, малый рост и неестественно старческую физиономию. Полковник велел привести к нему мальчика. Я так и сделал, а полковник выхватил шпагу и грозился, что убьет его на месте, если тот не даст немедленно клятву подчиняться ему во всем. Мальчишка стал кричать, мол, если он и подчинится, так скорее ради награды, а не из страха. Хозяин сказал, пусть он сам назовет награду; тот ответил, что сделает это, когда узнает, что от него требуется. Полковник Перси первым делом спросил, кто его хозяин. Мальчишка отвечал, что готов раскрыть тайну за пять фунтов, и сразу признался, что вы – граф Сен-Клер. Потом полковник велел ему шпионить за вами, а особенно примечать, не поедете ли вы в замок Клайдсдейл, следовать за вами туда, подслушивать под дверьми, если удастся, и обо всем докладывать ему. Корыстный сопляк обещался сделать все за сотню фунтов. Тогда полковник сказал ему, в какой части города его можно найти, и отпустил восвояси. Примерно через неделю мальчишка прибежал к нам домой, совсем запыхавшись, и попросил, чтобы его пропустили к полковнику. Он сообщил, что вы с леди Эмили задумали сбежать и договорились встретиться в полночь. Хозяин велел ему задержать вас, как только возможно дольше. В одиннадцать мы с ним отправились к замку Клайдсдейл в карете шестерней. На место встречи, в каштановую аллею, мы приехали вскоре после полуночи. Хозяин вышел из экипажа и прошел немного дальше. Скоро он вернулся вместе с леди и усадил ее в карету.

– Она шла с ним по доброй воле? – спросил Сен-Клер тоном глубочайшего волнения.

– Да, но только потому, что полковник притворился, будто он – это вы. Он был в дорожном плаще, а под деревьями темно, отличить было никак невозможно.

– Она могла узнать по голосу… Он ведь говорил с ней?

– Всего несколько слов проронил, да и то почти шепотом.

– Продолжайте же – куда вы ее отвезли?

– Этого я не могу сказать; не смею. С меня взяли торжественную клятву никому не открывать этого. Вы же не заставите меня перед смертью взять еще один грех на душу?

На этом умирающий стоял твердо. Напрасно Сен-Клер убеждал его, умолял и приказывал. Видя, что все тщетно и что жизнь Трэверса утекает по капле, он в конце концов позволил тому продолжить исповедь.

– Оставив ее в надежном месте, мы вернулись в Витрополь и на другой день выступили в поход против мятежников вместе со всем войском. Вы прибыли в лагерь вскоре после нас. Хозяин, как вас увидел, решил избавиться от ненавистного соперника в вашем лице, а когда заметил, что его светлость герцог Веллингтон вас отличает, еще больше укрепился в своем решении. И вот однажды ночью он велел привести к нему зеленого карлика. Я пробрался к вашему шатру и вызвал его посредством особого сигнала, о котором мы условились заранее. Угрозами и посулами карлика убедили помочь в исполнении гнусного плана, задуманного хозяином, чтобы вас погубить и опозорить. Мальчишка пошел в лагерь к африканцам, выдал от вашего имени все тайны совета и получил в награду вещи, что лежат сейчас на столе. Их он позже закопал в вашем шатре. Он вынул из ножен вашу шпагу, а вместо нее вложил саблю и в довершение предательства выступил на суде с лживыми показаниями, которые чуть было не привели вас к незаслуженной позорной смерти.

Трэверс вновь умолк, утирая холодный пот, крупными каплями выступивший на бледном лбу.

– Вы поступили благородно, обелив доброе имя Сен-Клера, – сказал герцог Веллингтон. – А теперь скажите, кто нанес вам раны, от которых вы умираете?

– Мой хозяин, – отвечал несчастный. – Нынче утром, когда мы возвращались из поместья его дядюшки, я сообщил ему, что хочу исправиться и начать новую жизнь. Грехи, что я уже успел совершить, тяжким грузом лежат у меня на сердце. Он сперва смеялся, притворяясь, будто принял все за шутку. Я уверил его, что серьезен, как никогда в жизни. Тут он помрачнел. Мы немного прошли молча, а как очутились в безлюдном месте, он вдруг выхватил шпагу и пропорол мне бок. Я упал, а он сказал с громким смехом: «Можешь теперь исправляться в аду!» У меня нет больше сил говорить. Остальное вы знаете.

Трэверс закончил свою исповедь чуть слышным, надломленным голосом. Волнение миновало, и он впал в некую летаргию. Это продолжалось минут десять. Вдруг раненый хрипло застонал, все тело его конвульсивно содрогнулось, и душа отлетела навеки.

Зрителей снова впустили в зал. Судьи заняли свои места, и герцог Веллингтон объявил во всеуслышание, что честь Сен-Клера незапятнанна, а все обвинения в его адрес – лишь следствие происков злобного врага. Затем его светлость приказал снять с узника цепи, а вместо него заковать полковника Перси и зеленого карлика. Первого из этих достойных персонажей герцог приговорил к смертной казни, второго – к десяти годам каторжных работ.

Когда дело таким образом уладилось, герцог встал и, взяв Сен-Клера за руку, сказал:

– Милорд, я прошу вас быть моим гостем, пока вы остаетесь в Витрополе. Выполните мою просьбу, хотя бы для того, чтобы показать, что не держите на меня зла за шесть недель тюремного заключения, которому вы подверглись.

Конечно, Сен-Клер не мог ответить отказом на такое учтивое приглашение и вместе с герцогом отправился во дворец Ватерлоо. По дороге он рассказал своему высокородному спутнику о таинственном незнакомце, навестившем его в темнице, и выразил сильное желание узнать, кому он обязан своим удивительным спасением.

– Вы думаете, это был корнет Бутон? – спросил герцог.

– Нет, – ответил Сен-Клер. – Тот выше ростом, и голос совсем не похож. Право, если бы мне было позволено высказать смелое предположение, основываясь на столь скудных сведениях, я сказал бы, что в эту минуту разговариваю со своим неведомым другом.

Герцог улыбнулся и ничего не ответил.

– Значит, я не ошибся! – непринужденно продолжал Сен-Клер. – Вашей светлости я обязан спасением жизни и чести.

Безмолвная благодарность, сиявшая в его глазах, пока он говорил, яснее всяких слов передавала его чувства.

– Признаюсь, вы угадали верно, – промолвил герцог. – А теперь вы, должно быть, хотите узнать причины, заставившие меня обратиться к вам с предостережением на берегах Сенегала. Причина проста – за ужином у меня в шатре я заметил, как между вами и полковником Перси произошла размолвка. Он схватился за рукоять