Соперницы - Шарлотта Бронте

шпаги и тут же вновь разжал руку, сопроводив этот жест взглядом и приглушенным восклицанием, которые ясно говорили, что месть всего лишь отложена, дабы впоследствии стать еще слаще, и поскольку жизнь предводителя клана Олбан для меня кое-что значит, я решил хотя бы предупредить вас, чтобы вы были настороже. Далее, мой визит в тюрьму вызван был тем, что` я узнал от корнета Бутона, и я решил, что предложенный мной способ вызвать его для дачи показаний произведет более сильное впечатление на прочих судей, чем обычный вызов свидетеля.

Рассказ герцога закончился, как раз когда путники подошли к дворцу Ватерлоо. Они сразу направились в столовую, где был уже готов обед. Во время трапезы Сен-Клер говорил очень мало, а ел еще меньше. Приподнятое настроение, вызванное необычными событиями дня, схлынуло. Мысли о леди Эмили, находящейся, по всей вероятности, в самом бедственном положении, угнетали его дух. Герцог заметил это и после нескольких неудачных попыток развеять мрачность своего молодого друга сказал:

– Я догадываюсь, о чем вы думаете, милорд. Идемте, я отведу вас к моей жене. Быть может, ее сочувствие хоть немного вас утешит.

Сен-Клер поднялся почти машинально и проследовал за герцогом в гостиную. Войдя, они застали герцогиню за каким-то рукоделием. На столике индийской работы возле дивана, где она сидела, были разложены принадлежности для шитья и несколько книг. По другую сторону столика сидела спиной к двери еще одна изящная женская фигурка. На ее густые каштановые кудри наброшена была прозрачная вуаль из белого газа, согласно прелестному обычаю того времени. Она задумчиво опиралась головой на руку, а когда объявили о приходе герцога и его гостя, сильно вздрогнула, но более ничем не показала, что заметила их. Герцогиня, однако, встала и подошла к Сен-Клеру с доброжелательной улыбкой.

– Я не сомневалась, что правосудие восторжествует и ваше имя выйдет из огненного испытания семикратно очистившимся, – сказала ее светлость. – А сейчас, милорд, позвольте представить вас моей подруге. Душа моя, – обратилась она к молчаливой незнакомке, – вот тот, кого Фортуна жестоко испытывала, и он ждет от нее и от вас награды за все свои мучения.

Леди встала, отбросила вуаль… Минутная пауза, радостное восклицание, и вот уже Сен-Клер прижал к своей груди утраченную и вновь обретенную возлюбленную.

Мне остается только объяснить читателю, как была достигнута счастливая развязка, что я сейчас и исполню по возможности кратко.

Леди Эмили четыре недели тосковала взаперти, под наблюдением злополучной Берты. Старуха трижды в день приносила еду, а все остальное время пребывала в дальней части замка. На пятую неделю, в самый первый день она не явилась в урочное время. Леди Эмили сперва даже обрадовалась, поскольку от горя и малоподвижного образа жизни у нее совсем пропал аппетит. Но к вечеру пленница начала испытывать голод. Прошел и следующий день, а ни крошки еды, ни капли питья так и не коснулось пересохших и дрожащих губ. К утру третьего дня леди Эмили так ослабела, что не в силах была подняться с кровати.

Она лежала, ожидая смерти и почти желая, чтобы конец наступил поскорее, как вдруг за дверью раздались тяжелые шаги и чей-то грубый голос крикнул:

– Есть кто живой в этой куче развалин, кроме сов да летучих мышей?

Очнувшись от забытья, леди Эмили собрала последние силы и крикнула в ответ, что здесь держат в заточении несчастную девушку, которая готова щедро заплатить тому, кто ее освободит и поможет вернуться к друзьям.

Вопрошавший, как видно, услышал ее голос, хоть и очень слабый, и немедленно выбил дверь комнаты. На пороге предстал высокий, атлетически сложенный человек в крестьянской одежде, вооруженный дробовиком.

– Что это вы, бедняжечка, такая худая да бледная? – спросил он, подходя ближе.

Леди Эмили коротко ответила, что ничего не ела уже три дня, и умоляла во имя неба дать ей хоть какой-нибудь еды. Незнакомец тотчас достал из котомки кусок хлеба с сыром. Пока леди Эмили утоляла голод этой грубой, хоть и вполне доброкачественной пищей, ее спаситель рассказал, что зовут его Дик Забияка и что, занимаясь понемногу браконьерством, он наткнулся в лесу на полуразрушенную башню, из праздного любопытства залез в выбитое окно и, блуждая по пустынным залам, к ужасу своему, обнаружил мертвое тело безобразной старухи, показавшейся ему похожей на самую настоящую ведьму. Предположив, что в замке могут найтись и еще обитатели, он бродил и вопил, пока не добрался до комнаты леди Эмили и, таким образом, волею небес спас ее от голодной смерти.

На следующий день, похоронив старую Берту под грудой камней, Дик отправился в Витрополь вместе со своей подопечной. По просьбе леди Эмили он проводил ее к дворцу Ватерлоо. Здесь она вверила себя покровительству герцогини. Дика одарили так щедро, что у него сердце возрадовалось, и отпустили с честью.

Матушка приняла несчастную девицу с такою добротой и заботой, что вскоре завоевала ее полное доверие, и повесть о любовных горестях леди Эмили достигла сочувственного слуха ее любимой покровительницы. Горе леди Эмили при известии об аресте лорда Сен-Клера за государственную измену невозможно описать словами; оставим это воображению читателя. Наконец, счастливая встреча с лихвой возместила бедняжке все перенесенные страдания. Возлюбленный вернулся к ней, живой и с незапятнанной честью. Славный старик, маркиз Чарлсуорт, после недолгих уговоров дал согласие на их брак, и, насколько мне известно, не было еще на свете такого прочного и долгого счастья, как то, что выпало на долю благородного графа Сен-Клера и прекрасной леди Эмили Чарлсуорт.

Итак, заканчивая свой краткий и безыскусный рассказ, я напоследок добавлю несколько слов о судьбе полковника Перси и его сообщников.

Смертный приговор полковнику позднее заменили изгнанием на шестнадцать лет. За это время он много ездил по свету, был то пиратом, то предводителем разбойников, ведя самый распутный и непотребный образ жизни. По окончании срока изгнания он вернулся в Витрополь с пошатнувшимися здоровьем и состоянием и сразу предъявил права на наследство своего дяди, герцога Бофора, скончавшегося некоторое время назад. Однако, наведя справки, он узнал, что дядя вскоре после его позорного разоблачения женился и стал отцом двух сыновей – одному из них соответственно достались поместья и титул. Потерпев неудачу в своих ожиданиях, полковник обратился к политике. Родня от него отреклась, и тогда он взял себе фальшивое имя, отказавшись от настоящего. Немногие в наши дни способны узнать в демагоге, вечно подстрекающем к крамоле и мятежу, потрепанном и поблекшем от разгульной жизни Александре Шельме, виконте Элрингтоне, некогда блестящего красавца, полковника Августа Перси.

Эндрю, отбыв свой срок на каторге, пошел