Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

Я ничего толком не видела из-за плеч и спин и, только когда парней растащили, разглядела картину целиком. Дэмьен полулежал на бетонном полу – безумный, всклоченный. Его лицо было разбито и перекошено. Бланж возвышался над ним, ухватив его за ворот джерси. Кас перехватил его руку, вцепившись в нее своей.

– Бланж, стой, дай ему объяснить.

– Пусть попробует.

Теперь я видела, что он разозлен настолько, что едва огнем не пылал. А угрозы в его взгляде было столько, что каждый из стоящих в этой комнате не решился бы не то что приблизиться – даже слово ему сказать.

– Прости, я не… Я просто хотел как лучше…

– И ты смеешь еще говорить «прости»? Ты знаешь, что полагается сделать по правилам?

Реми Беланже исчез. Теперь перед ним стоял тот самый парень, о котором мне говорили: «безжалостный в гневе», ведь именно так переводилась его фамилия: «прекрасный гнев».

– Какие, в задницу, правила, Бланж?! – выкрикнул он. – Ты победил. Что тебе еще нужно?

– А ты сам тут же переместился на третье место. А может, даже и на второе, если Марс не оклемается. На то и был расчет?

Все вокруг молчали. А мне от одного его голоса в тишине хотелось закрыть уши и зажмуриться. Но я стояла, не в силах пошевелиться, вцепившись в несчастный шлем, потому что это было все равно что наблюдать за бурей, когда мать-природа надвигается в своей разрушительной мощи и остается лишь смотреть и ужасаться.

Вот о чем говорила Лил, рассказывая про авторитет, которым обладает этот парень. Они боялись его. Боялись жутко. Потому что он подавлял. До дрожи и парализующего липкого страха. Как будто один только взмах черной перчатки мог определить судьбу каждого.

– Да к черту Марса, – выплюнул Дэмьен. – Мы одна команда! Мы с тобой! Так всегда было!

– Бланж? – осторожно позвала я, но мне никто не ответил.

– Не лезь, – тихо посоветовала Лил.

Я и не увидела, как она встала рядом, обняв меня за плечи.

– Я доверил тебе самое главное. Свою репутацию. А ты пренебрег, – процедил Беланже. – Поручился за тебя перед командой и спонсорами, так что ты, мелкий ублюдок, стоишь здесь только благодаря моим стараниям. И так же благодаря мне отсюда и вылетишь.

Резко наклонившись, Бланж крепче сжал ворот спортивного джерси Дэмьена.

– Да пошел ты, – выплюнул Дэм. – Ты мне ничего не сделаешь.

– Уверен? – ядовито ухмыльнулся Бланж. – Посмотрим, что на это скажет руководство команды. Твое слово против моего. Вот увидишь, – пригрозил он. – Я тебя уничтожу. – Оттолкнул его и ушел. А следом за ним остальные.

Помещение опустело. Я бросила последний взгляд на Дэмьена, сидевшего на полу. Он коснулся разбитой губы – проверить, не идет ли кровь, а потом поднял взгляд, столкнувшись с моим.

– Что, довольна собой?

Я молча развернулась и ушла.

– Вы оба еще пожалеете! – крикнул он вслед, но я не обернулась. Даже для меня случившееся было слишком.

– Думаешь, Бланж реально сможет заставить заводскую команду отказаться от него? – спросила Лил. – Дэм ведь и правда в первой пятерке. – Они шептались с Лакланом, а я шла сзади, прижимая к груди злосчастный шлем.

– Бланж поставит им ультиматум, вот увидишь. Или он, или Дэм.

– Не хотела бы я быть его менеджером.

– Я тоже.

Садиться с Бланжем в одну машину я сейчас не имела ни малейшего желания, поэтому упала на заднее сиденье к Касу и молчала до самого дома, невидящим взглядом уставившись в окно. Каспер был хорошим напарником, когда хотелось тишины.

Машина остановилась. Я потянулась в двери, когда он произнес:

– Насчет сегодняшнего и всего, что Дэм тебе сказал… Забудь. Не бери в голову. Таков наш мир. И не всегда он честный и справедливый.

– Вот только я отчего-то чувствую себя виноватой.

– Ты не должна.

– Знаю.

Но случившееся все равно нужно было переварить. Из соседней машины вышли Лаклан и Лил, все еще что-то громко обсуждая. Хлопнул дверью Бланж. Парковочное место Марса пустовало.

– Я хочу немного побыть одна, – не знаю, зачем я сказала это. Меня все равно никто не стал бы искать. Вышла из машины и отрешенно зашагала вперед, к каким-то камням, возвышающимся на фоне бескрайней пустыни. Я оказалась права, в общей шумихе никто не обратил на меня внимания. Я шла все дальше и дальше, пока «Святое море» вообще не исчезло из виду.

Солнце прильнуло к горизонту, красное, словно грейпфрут. Песок забился в кроссовки и при каждом шаге противно скрипел. На душе все скрипело так же, словно несмазанный механизм. Но я сама себя загнала в это место, так что же теперь страдать?

Остановившись наконец возле большого валуна, я уселась на него, все еще прижимая к себе проклятый шлем. Не придумав ничего умнее, со всей силы треснула его о камень, но разбить все равно не вышло. Хотела пнуть, но сил после долгой дороги не было.

– Да чтоб тебя! – А потом поверженно натянула шлем на голову, чтоб даже дурацкая пустыня не видела, как я разрыдалась.

Я сама себе не могла до конца объяснить почему. Из-за себя, ведь быть тем, кто решает, пусть и невольно, чью-то судьбу, всегда трудно. Из-за Бланжа, пугающую сторону которого так внезапно открыла. Или просто оттого, что устала делать вид, будто нахожусь на своем месте, хотя это было совершенно не так.

За спиной раздался рев мотоцикла. Я знала, кто это, но была не в настроении разговаривать. К тому же все это время лила слезы, так что наверняка глаза опухли, а нос покраснел, так что снять шлем – это последнее, чего мне хотелось.

Мужская фигура в черно-оранжевом опустилась рядом. Реми молчал. Я тоже. За все то время, что провела тут, я ни разу не высказывала ему претензий, хотя они, разумеется, были. И вот, когда наконец имела полное право это сделать, мне просто не хотелось. Бланж встал и медленно стянул с меня шлем. Я посмотрела на него снизу вверх. Горячий ветер трепал его седую челку.

– Он мог серьезно покалечиться, – произнес Бланж. Его голос был тихим. Совсем не таким, как совсем недавно. Ярость сменилась усталостью. – На его переднем колесе были отпущены спицы. Они держат ось по отношению к ободу по центру и дают ему жесткость. Если расслабить их хаотично, визуально это невозможно