Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

– У тебя красивые глаза. – Как в тот день, когда я в забегаловке сказала ему ровно то же. Вот только нам обоим это было совершенно не нужно.

Я покачала головой. И он понял. Как все и всегда. А потом поманил пальцем, чтобы я наклонилась ниже. И, как будто выдавая самый страшный секрет, прошептал:

– Но я никому не расскажу об этом.

Я улыбнулась и шепнула в ответ:

– Как и я никому не скажу, – я коснулась его груди, – что где-то здесь все-таки есть сердце. Что бы ты там ни пытался доказать.

А ночью, когда с его стороны кровати раздался знакомый храп, вместо того чтобы оттолкнуть его, как обычно, я вдруг сама неосознанно потянулась к нему. Провела ладонью по его лицу, откидывая волосы со лба, пропустила между пальцами седую прядь и чуть повернула его голову. Реми затих. Его дыхание успокоилось. А я так и лежала в темноте, глядя на него спящего, не решаясь больше прикоснуться. И в нем было столько сонной нежности, что я вдруг осознала, что хочу его поцеловать. Но, конечно же, не стала этого делать.

И вдруг Бланж сам обнял меня, придвинув к себе. Выдохнул, коснувшись губами плеча, и снова затих. А я лежала, чувствуя его дыхание на своей коже, ощущая, как бьется сердце, как наши ноги переплетаются, и на этот раз была не против. Забавно: все, что требовалось, чтобы заглушить этот жуткий рев, – плюшевые обнимашки.

– Какой же ты, оказывается, милашка, Бланж, – прошептала я.

– Что? – сонно пробормотал он.

– Ничего, спи, – шикнула я. – Какой же ты идиот, говорю.

***

– Почему ноутбук все утро ведет себя как истеричка? – вопрошала Лилиан, в сотый раз пытаясь пустить с него на телевизор запись с прошлых соревнований.

– Он просто не пережил того, что ты четыре часа кряду гоняла на нем сопливые мелодрамы, – встрял Лаклан.

– Ха-ха, как смешно.

– Попробуй выключить и включить.

– Я так и делаю! – Зажав в одной руке серебристый корпус ноута, а в другой – соединительный шнур, Лил отчаянно пыталась заставить наш старый телевизор слиться с прогрессом, на что он отвечал полным игнором.

– Не так, дуреха, дай я сам.

И пока эти двое воевали, смеясь и толкая друг друга, я уселась на импровизированный диван, сбитый из поддонов и заваленный подушками из «Доллар Боттом» по девяносто девять центов, и закинула ноги на такую же импровизированную тумбу.

Все здесь было собрано из дерева. Грубого, почти не обработанного, как будто еще вчера оно стояло где-то в лесу махиной – секвойей или колючей сосной, а сегодня я могла растянуться на нем, вдыхая терпкий запах смолы.

Я пощелкала каналы, вдруг выхватив из новостного репортажа знакомое лицо. С экрана на меня смотрел мистер Моралес. Тот самый, из-за ботинок которого меня когда-то выгнали с работы. Давал интервью местному телеканалу. В доме престарелых недавно случился пожар, и теперь они собирали средства на ремонт.

– О боже, – проговорила я, глядя на контакты фонда для желающих помочь. – Это просто ужасно. Как такое могло случиться?

– Эти люди тебя уволили, вообще-то, – раздался за спиной голос Бланжа. – Карма – штука забавная, верно? А главное, как работает! Как часы!

Я обернулась:

– А ты что здесь делаешь? Думала, вы с Касом сегодня тренируетесь в яме.

Ямой я называла большую поролоновую бочку, возле которой был установлен трамплин и небольшой кран. Последние несколько дней Бланж стал просто одержим прыжками и отрабатывал их там. Каждый раз, когда он нырял внутрь, Кас вытаскивал его мотоцикл краном.

– Мы закончили, а у нас с тобой много дел.

Я перевела на него удивленный взгляд. Но Бланж протянул руку и сказал:

– Поехали.

– Куда?

– Увидишь.

И больше не произнес ни слова.

В огромном стадионе Финикса было столько коридоров, что, если заблудишься, можно никогда не найти выхода, но Бланж уверенно двигался вперед, не поднимая взгляда от зажатого в руке телефона. Сегодня здесь было пусто, что только нагоняло жути.

– Куда мы идем? – спросила я, стараясь поспевать за его шагами.

– На встречу с журналистами, – ответил он.

– А я там зачем?

Бланж бросил на меня короткий взгляд, улыбнулся и произнес:

– Потому что это твоя встреча.

– Что?

Я окинула взглядом свои джинсовые шорты по колено, белую футболку с его плеча и сандалии, которые носили название «для ранчо не жалко», но именно их я и таскала обычно в «Святом море». И вот в таком виде я должна встречаться с журналистами?

– Бланж, стой. – Я дернула его за локоть, заставляя остановиться. – Если это шутка, то крайне неудачная. Ты же знаешь, я не умею врать. И экспромт для меня – задача провальная. А значит, я лишь все испорчу.

– Не переживай, – успокоил он меня. – Сейчас все поймешь. – И мы вместе вошли в комнату с прикрепленной табличкой «Зал совещаний».

Внутри сидела лишь пара человек. Ни репортеров с микрофонами, ни операторов. Мне выдвинули стул, на который я присела так осторожно, словно он подо мной сейчас перевернется, и молча оглядела присутствующих. Бланж устроился рядом, сложив руки на столе.

Они перекинулись парой дежурных фраз со своим менеджером. Реми привычно улыбался, отвечая общими словами на вопросы о том, как сезон, каковы его ожидания, а потом один из мужчин, сидящих напротив, произнес:

– Мы предлагаем три тысячи.

И только тогда я присмотрелась и увидела, что перед ним лежала раскрытая папка, в которой в прозрачном файле находился мой снимок. Тот самый, что был сделан перед соревнованиями, тот, что я отправляла Кэсс.

– Десять, – сухо ответил Бланж, и я едва не подавилась воздухом. «Десять? Десять тысяч? – повторял мой воспаленный мозг. – За одно фото?»

– Бланж, это слишком дорого, – ухмыльнулся второй.

– Для первой полосы? – Бланж прищурился. – Вот уж не думаю. Тем более это, считай, эксклюзив, такого вы точно больше нигде не найдете, ибо раздеваться я намерен только перед собственной женой.

Все взоры, как нарочно, обратились в мою сторону, и я готова была провалиться под стол от смущения. Не знаю, отчего больше. Оттого, что за мою работу кто-то пытается получить настолько баснословную сумму, или оттого, что каждый день вижу этого парня рядом с собой голым.

– У вас есть время подумать. Примерно сутки. – Бланж встал, протягивая мне руку. – Если решитесь, вы знаете, где меня искать. Нет – мы предложим фото другому изданию. – И мы вместе вышли из комнаты.

В