Эротические истории пенджабских вдов - Бали Каур Джасвал

Харприт в страшном сне не могло присниться, что она ходит на йогу вместе с Гитой и ее приятельницами, этими балаболками, которые больше треплются, чем принимают асаны.

— Я предпочитаю тренажерный зал, — сказала она.

— Ты записалась в зал?

— Несколько недель назад, — ответила Харприт. — Занимаюсь на беговой дорожке, иногда кручу педали на велотренажере. Я люблю ходить туда по утрам. Заряжаться энергией.

— Для чего тебе энергия? — спросила Гита. — В нашем возрасте уже пора сбавить темп.

В ее словах сквозило неодобрение.

— Все люди разные, — возразила Харприт.

Гита потянулась за шариком ладу; ворот ее камиза оттопырился, приоткрыв грудь.

— Что мне нравится в йоге, так это то, что там только женщины. А у тебя зал унисекс?

Харприт вспыхнула. Вопрос Гиты застал ее врасплох. Ну и что, что в ее зал ходят мужчины?

— Да, — ответила она.

— Приходи на йогу, — сказала Гита с явным укором. — Там женщины, такие, как мы, — добавила она.

— Да. Женщины, такие, как мы, — уклончиво повторила Харприт. Если бы пенджабским женщинам старше пятидесяти лет можно было выдавать форменную одежду и кодекс поведения, их разработкой, несомненно, занялась бы Гита.

— Как дела у Минди? — осведомилась Гита.

— Хорошо. Сегодня работает.

— Уже нашли кого-нибудь?

— Не уверена, — сказала Харприт. Такой ответ она будет давать всем по умолчанию, пока дело не дойдет до помолвки. Вообще-то говоря, Минди с кем-то встречалась, но в последнее время об этом не заговаривала. И спрашивать было боязно. С одной стороны, Харприт хотелось, чтобы дочь нашла кого-нибудь и завела семью. С другой, это означало, что ей предстоит каждый вечер возвращаться в пустой дом, а к этому она готова не была.

— Лучше бы ей побыстрее обзавестись женихом, верно? Если она потратила на поиски кучу времени, но так никого и не нашла, дело плохо.

— Она обязательно кого-нибудь найдет, — возразила Харприт. — Нет смысла давить на девушку. У нее своя голова на плечах.

— Конечно, найдет, — пробормотала Гита.

Харприт вылила в чашку приятельницы остатки чая «Липтон». Поверхность покрылась черными чаинками. И она взяла чашку со словами:

— Дай-ка отфильтрую.

Она поискала на кухне ситечко и вспомнила, что ей пришлось выбросить то, которое мать когда-то дала ей с собой в Англию, потому что Никки и Минди ловили им в аквариуме золотых рыбок. Харприт ощутила укол грусти. Что такое дом без семьи?

Когда она вернулась, Гита стряхивала с губ крошки.

— Без сахара, пожалуйста, — произнесла она с достоинством женщины, сидящей на диете. Однако никакие асаны не в силах справиться с калориями ладу, злорадно подумала Харприт.

— А теперь скажи мне, — проговорила гостья, отпив глоток чая, — ты уже слышала про эти истории?

— Про какие истории?

— Про истории.

Харприт с трудом скрыла раздражение. Почему люди предпочитают повторять одно и то же, вместо того чтобы объяснить другими словами?

— Не понимаю, о чем ты толкуешь.

Гита поставила чашку на блюдце.

— Все лондонские пенджабцы уже в курсе! Когда Митту Каур мне рассказала, я рассмеялась и не поверила ей. Но она принесла мне одну. Сказала, что прочитала ее мужу вслух, а потом… — она покачала головой. — Ну, они здорово воздействуют на людей, — гостья выразительно уставилась на Харприт, будто это могло помочь ей донести свою мысль до приятельницы, и наконец прошептала: — Они занялись сексом прямо на диване.

— Что? Она рассказывает тебе подобные вещи?

— Я изумилась, как и ты, но история оказалась весьма увлекательной.

— Как называется эта книга? — спросила Харприт.

— Это не книга. Просто распечатки с рассказами. Никто точно не знает, откуда они взялись.

— Что ты имеешь в виду? Автор — аноним?

— Предположительно, авторов несколько. Эти истории нигде не публиковались. Их просто копируют, сканируют, рассылают электронной почтой и факсом по всему Лондону, так они и добираются до целевой аудитории. Митту Каур прочитала целых три истории, и они совершенно изменили ее отношения с мужем. Вчера на йоге, когда преподавательница попросила нас лечь на спину и подтянуть колени к груди, Митту подмигнула мне и говорит: «Совсем как прошлой ночью». В нашем-то возрасте! Можешь себе представить?

— Нет, — быстро ответила Харприт. — Не могу, — впрочем, представить она могла. Себя с Моханом. — Митту не говорила тебе, откуда у нее эти истории?

— Ей переслала кузина, которая получила их от подруги из энфилдского храма, а та впервые услышала о них от своей коллеги-пенджабки, живущей в Восточном Лондоне. На этом след теряется, потому что кузина Митту никогда не спрашивала коллегу, откуда взялись эти истории, но Митту Каур — не единственная из моих приятельниц, кто знаком с этими текстами. Жена Карима Сингха говорила, что тоже кое-что читала. Ей попался весьма откровенный рассказец. Пенджабка привозит свою машину в автосервис; кончается тем, что она занимается сексом с механиком прямо на капоте. Она привязывает его запястья к зеркалу заднего вида своей дупаттой.

— Боже, какие подробности! — воскликнула Харприт. — Никогда не читала ничего подобного про наших.

— Ходят слухи, что эти рассказы саутолльского розлива.

— Чушь какая, — рассмеялась Харприт. — Я бы поверила, скажи ты, что они из Бомбея, но если эти тексты стряпают в Англии, то уж точно не в Саутолле.

— Нет, скорее всего, так и есть. У тетки Митту есть подруга, которая посещала кружок по сочинению непристойных рассказов.

Звучало крайне неправдоподобно.

— Если бы такой кружок появился, в общине начались бы беспорядки, — заметила Харприт.

— Вот почему он существует под другой вывеской: якобы там изучают английский язык.

— Это невозм… — и Харприт осеклась на полуслове. Саутолл. Кружок английского языка. Женщина сглотнула и смолкла. Напомнила себе, что Гита — ужасная сплетница. Она, конечно, все преувеличила, тут и думать не о чем…

— Знаешь, что еще она мне сказала? Рассказы пишут пожилые женщины, у которых умерли мужья. Можешь себе представить? Такие, как мы.

— Да. Женщины, такие, как мы, — уже второй раз пролепетала Харприт. И сделала глоток чая.

* * *

На следующий день Никки добралась до станции «Саутолл», злобно ворча себе под нос. Поезд задержался, а она так опаздывала, что не успела даже выкурить сигарету, о которой давно мечтала. Проклятый Джейсон с его дурацким планом вместе бросать курить!..

Автобус тем временем въехал на холм и медленно спустился на Бродвей. Земля перед рынком была усеяна овощными очистками, в витринах лавок, торгующих сари, словно созвездия, мерцали пайетки. На пороге центра ускоренного оформления виз появилась пара, прижимавшая к груди бумаги. Когда автобус подъехал к храму, Никки сверилась с часами на телефоне: занятия должны были начаться полчаса назад.

Из здания досугового центра доносился гул голосов. Никки поднялась по лестнице. Гул