Артур Пеппер и загадочный браслет - Федра Патрик

— Я могу вас отвезти на обследование…

— Вы уже год за руль не садились.

— Я много ездил по работе. Уверен, что справлюсь.

Бернадетт улыбнулась:

— Большое спасибо, но нет.

— Вы так много сделали для меня.

— Со мной не нужно расплачиваться.

— Я не пытаюсь с вами расплатиться. Я предлагаю вас подвезти. По-дружески.

Бернадетт, казалось, не слышала его.

— Натану всего восемнадцать… Если что-то случится… Сначала Карл, теперь я…

— Попытайтесь успокоиться. Пока нет результатов, ничего не известно. Завтра все станет ясно.

Бернадетт глубоко вздохнула, задержала дыхание и выпустила воздух через нос.

— Вы правы. Спасибо, Артур.

— Я могу заехать за вами на такси. Вам не обязательно проходить через все это в одиночку.

— Вы очень добры. Но это мое дело. Я поеду в больницу одна.

— Натан, наверное, сильно волнуется.

— Я от него все скрыла. Он ничего не знает.

Артур не был уверен, стоит ли сообщать ей о визите Натана и о том, что тот сильно беспокоится. Пока он раздумывал, зазвонил телефон.

— Ответьте, — сказала Бернадетт. — Мне все равно пора идти.

— Вы уверены? Перезвонят, если надо.

Она покачала головой.

— Я пойду, не провожайте. Спасибо за обед. Все было замечательно.

— На сколько вам врач назначил?

— На вторую половину дня. Телефон на кухне звонит.

— Сообщите, как все прошло.

— Ответьте на звонок…

Артур нехотя открыл дверь на улицу. Бернадетт вышла. Наблюдая за тем, как она идет по садовой тропинке, Артур рассеянно поднял трубку телефона.

Женский голос звучал четко и уверенно. И настолько холодно, что он поежился.

— Артур Пеппер?

— Да.

— Насколько я понимаю, вы меня искали. Меня зовут Сонни Ярдли.

Кольцо

— Я не в восторге оттого, что вы пришли ко мне на работу без приглашения и предупреждения, — сказала Сонни. — Это в высшей степени нетактично. А если бы у меня в это время были занятия? Принимая же во внимание тот факт, что я была на больничном, ваше появление было абсолютно неуместным. Когда я вышла на работу, Адам сказал, что вы разыскивали меня.

— Простите. Но я звонил и оставлял сообщения.

— Я их получила. Но это не означает, что вы можете вторгаться в мою жизнь.

Артура передернуло — столько яда было в ее голосе. Он и представить не мог, что его действия способны стать причиной такой глубокой обиды.

— Честное слово, я ничего плохого не хотел, мисс Ярдли.

— Что сделано, то сделано. Итак, с помощью Адама вы нашли то, что искали, верно? — Тон ее был по-прежнему резок.

— У меня есть одно украшение, браслет с шармами. Мне кажется, что шарм в виде палитры — ваша работа.

— Да?

— В сообщениях, которые я вам оставлял, я говорил, что вы, наверное, знали мою жену, Мириам Кемпстер. Шарм мог достаться ей от вас.

Сонни молчала. Артур забеспокоился. Он перенес телефон на кухонный стол и попытался продолжить разговор.

— Сильви Бурден назвала мне ваше имя.

— Я не знаю никакой Сильви Бурден.

— Она тоже дружила с моей женой. Мириам жила в Париже. Это была идея Сильви — вас найти.

— Да что вы говорите.

Недоброжелательность Сонни начинала злить Артура.

— Мисс Ярдли, моя жена умерла. Год назад. Не знаю, в курсе ли вы. Я пытаюсь кое-что выяснить про ее прошлое.

Артур надеялся, что тут она извинится, пожалеет о том, что разговаривала так грубо, но Сонни Ярдли продолжала хранить молчание. Артур решил, что она либо злится, либо показывает ему таким образом свое превосходство. А может быть, она еще не оправилась после болезни и плохо себя чувствует. Он в который уже раз принялся рассказывать. Артур поведал, как нашел браслет и как поиски разгадок привели его Лондон, Париж и Бат. На сегодняшний день неразгаданными остались только два — кольцо и сердце.

О том, что Сонни его слушает, он догадывался только по доносившемуся до него время от времени тихому постукиванию — как будто сережки задевали телефонную трубку. Закончив, Артур сказал:

— Вот такая история.

— Не знаю, зачем я все это выслушиваю, мистер Пеппер, — ледяным тоном ответила она.

— Но почему же нет?

— Ваша жена никогда не рассказывала вам обо мне?

— По-моему, нет. Хотя память может меня подводить..

— Интересно, что еще она от вас утаила… Сами-то как думаете?

— Я… э-э-э… не знаю… — Они будто говорили на разных языках, и эта игра в загадки начала утомлять Артура.

— Похоже, и вправду не знаете, — сказала Сонни. — В таком случае мне вас жаль.

— В колледже, когда я пытался вас найти, я видел картину вашего брата. На ней изображена Мириам. Ваш брат был прекрасным художником.

— Да, был.

— Он больше не рисует?

— Его больше нет. Вы действительно ничего не знаете?

Артур не понимал, о чем речь.

— Мне очень жаль. Но то, что его картина там выставлена, — это лучшая память о нем.

— Я ненавижу эту картину. Не выношу такой эксцентричности. Будь моя воля и не будь ее автором мой брат, я бы ее сняла. И даже сожгла.

— А мне она очень понравилась.

— Не валяйте дурака. У меня в самом деле нет времени на разговор с вами, мистер Пеппер.

Артур не отступал:

— Я всего лишь пытаюсь узнать больше о своей жене. Я чувствую, что есть что-то еще, чего я не знаю, истории, которых я еще не слышал.

— Может быть, лучше вам и не знать. Давайте закончим этот разговор. А шарм в виде палитры можете выбросить. Он связан с историей, которую я предпочла бы забыть.

Голова у Артура шла крутом. Рука, в которой была зажата телефонная трубка, дрожала. Он испытывал сильный соблазн последовать совету Сонни. Мысль о том, чтобы выбросить браслет и вернуться к обычной жизни, его посещала не раз. Но он зашел уже слишком далеко, чтобы отступать.

— Вы ведь когда-то близко дружили с Мириам? — мягко поинтересовался Артур.

Сонни замялась.

— Да. Очень давно.

— И с Мартином она дружила — раз он ее написал?

— Это было давно.

— Мне нужно знать, что между вами произошло.

— Нет, не нужно. Пусть это останется в прошлом.

— Нет, мисс Ярдли. Я раньше думал, что у нас с Мириам нет друг от друга секретов, а теперь мне кажется, что я не знал о ней ничего. Передо мной как будто открылась пропасть, и я должен чем-то ее заполнить, пусть даже я услышу то, что мне не доставит удовольствия.

— Никакого.

— Я должен это знать.

— Ну, хорошо, мистер Пеппер. Вы просили правды — вот вам