В свободном падении - Антон Секисов

Они не обращали внимания и на нас с Наргиз, когда мы просто шли вместе, торопливо и на расстоянии. Но вот, когда мы стали вести себя как пара, острые взгляды, любопытные, внимательные сразу заскользили по нам. Вместе мы производили на окружающих странное впечатление: разукрашенный татуировками, вихрастый, всклокоченный я, и собранная, строгая молодая кавказская женщина Наргиз, неясно почему, но очевидно, мы производили на окружающих почти шокирующее впечатление. Наргиз, похоже, замечала это так же, как и я, но странным образом это волновало её гораздо меньше.

— Ты любишь кататься на карусели? — прервала мои размышления Наргиз.

— На карусели? — я встрепенулся. — Не знаю, я никогда на ней не катался.

— Как можно было ни разу в жизни не покататься на карусели? — удивилась Наргиз. — Ну, хорошо, а на американских горках, ты любишь кататься на них?

— Я не люблю. То есть, я не катался и на них, но знаю, что не полюблю. Я вообще терпеть не могу все эти аттракционы.

— Готова спорить, ты просто никогда не катался ни на одном из них! Боже мой, наверное, у тебя было ужасное детство!

— Катался, катался…

Я поморщился, выудив из небытия единственное аттракционное воспоминания. Оно было отвратительно, как выуженный из пруда сгнивший труп.

— Ну, расскажи! — попросила Наргиз так лукаво и озорно, будто выпытывала у меня совсем уж интимные подробности.

— Знаешь, есть такой аттракцион с машинками, — сказал я полушёпотом, наклонившись к самому уху Наргиз. — Где надо ездить и сталкиваться друг с другом.

Наргиз деловито кивнула. Знаю, мол, и такое видали.

— Так вот, стоило мне только сесть в свою машинку, как эти проклятые дети набросились на меня всей толпой и принялись атаковать меня со всех сторон на своих машинках. Это было чудовищно! Они били и били меня, не давая перевести дух, а мой борт трещал на весь парк аттракционов.

— Бедняжка, — сказала Наргиз, впрочем, без особой жалости.

— Они сразу почувствовали, что я не такой, как они. Дети сразу чувствуют чужака.

— То есть ты всегда был такой, ну, с приветом?

Я молча протянул руку и взял немытым пальцами с тарелки Наргиз маленький помидор-черри. С хрустом прожевал.

— Не обижайся, — сказала Наргиз, на всякий случай отодвинув от меня тарелку. Я достал сигарету и сунул уж было в рот, но вспомнил, что заведение — для детей. Ох уж эти мерзкие дети… Вернул сигарету в пачку.

— Ну, и чем дело кончилось?

Я молчал, глядя в окно. На бордюре сидели девочки-подростки и ели розовое мороженое. «Клубничное», — отчего-то тоскливо подумал я.

— Ну, скажи, — закапризничала Наргиз, куснув зубочистку.

— Чем-чем… — я повернулся к ней. — Я расплакался и убежал. Вот и вся история.

На следующий день мы отправились на каток. Выяснив, что я ни разу не был и на катке, Наргиз не отставала от меня, пока не добилась от меня согласия. «Будет весело», — всё твердила она. «Ну конечно», — отвечал я с сомнением. В первый раз Наргиз сильно опоздала на встречу — на 20 минут. Ожидая её с цветами, я стоял под дождём. Я мог встать под козырёк, но я стоял и мок, наблюдая за тем, как пузырятся лужи. Я хотел, чтобы Наргиз было стыдно, чтобы Наргиз пожалела меня. Пока я ждал, встретил пробегающего мимо Митю. Он, как всегда, невзирая на погоду, носился вокруг дома, а потом делал физические упражнения на спортивной площадке. Он был бледен и бодр и одет в привычный спортивный костюм ядовито-жёлтого цвета. Кожа лоснилась от дождя и пота. Мы поздоровались.

«Как дела, как ты, как поживаешь?..» «Нормально. Как сам?..» «Отлично, отлично… Здорово». Любопытный взгляд на цветы. «Кого ждёшь?» «Да так, никого…» «Заметно, что я похудел? Я сбросил четыре килограмма.» «Да, разумеется. Ты отлично смотришься! Так держать, физкульпривет!» «Ротфронт!»

Мясистый Митин зад стремительно удалялся. Ни черта ты не похудел, несчастный маленький толстячок Митенька, а может, даже ещё и поправился. Тот же вес в том же спортивном костюме. Митя бежал, бежал где-то уже вдалеке. Я смотрел ему вслед долго и грустно, а потом появилась Наргиз. Материализовалась из тумана и сырости, в сером плащике и под зонтом.

— Весь промок, ну что же ты! — она чмокнула меня в щёку и растрепала волосы. Посмотрела на меня с улыбкой и поцеловала ещё, очень нежно, привстав на цыпочки. Я нагнулся и подхватил её на руки. Наргиз взвизгнула, выронив зонтик на асфальт.

— Отпусти меня немедленно, негодяй!

— Видишь, какие огромные впереди лужи? — я чуть наклонил Наргиз к земле, чтобы она могла изучить их более внимательно. — Я обязан перенести тебя на руках.

— Какое благородство! О, мой рыцарь! — сказала Наргиз, старательно вытирая испачканный зонт. Я легонько подбросил её на руках, чтобы она снова взвизгнула и пошлёпал по лужам, чувствуя, как вода проникает в ботинки. Я шёл, наступая в каждую из них, а Наргиз смеялась надо мной и покачивала ножками. До чего же была лёгкая, эта Наргиз, как её только не уносило ветром!

До торгового центра «Некрополис», в котором располагался каток, мы доехали на такси. На первом этаже происходил какой-то шумный праздник: в воздух взметались разноцветные шарики, были слышны заполошные крики аниматоров в микрофон.

У катка была большая очередь. На самом катке тоже была масса людей, в особенности детей, все катались по кругу и были радостны. Чем дольше я брёл в крикливой, запрограммированной на веселье орде, тем хуже я себя чувствовал, и, дойдя уже до самого катка, окончательно понял, что кататься я не буду, никогда и ни за что.

— Я не буду кататься, — объявил я Наргиз.

— Но почему?

— У меня болит нога, — сходу соврал я, не успев даже подумать.

— Не ври, ты не будешь кататься, потому что там много людей, и ты боишься, что будешь выглядеть глупо. Да там полно людей, которые так же, как и ты, не умеют кататься! В этом нет ничего страшного.

— Нет, я думал, что смогу, но нет, ничего не выйдет. Воля моя слаба.

— Это я уже поняла. Но почему нельзя просто попробовать?

— Нет, прости, я лучше займу столик.

— Ты ещё пожалеешь! — она погрозила мне, то ли в шутку, то ли всерьёз.

— Не сомневаюсь! Скользкого тебе льда… или что там нужно желать фигуристам?

— Иди уже… — отмахнулась недовольная Наргиз.

Рядом с катком находился ресторанный дворик, также сверх нормы заполненный людьми. Я с трудом нашёл свободное место — столик, заваленный смятыми жирными салфетками