Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

Чхэи стало жутковато. Хозяин лавки говорил, что существование Пограничья – ошибка богов, но теперь выходило, что этой ошибке предшествовала человеческая гордыня.

– Вот и вся история, – подвела итог госпожа Чин, стоя спиной к Тами и Чхэи, пристально глядя в окно.

Девочка взглянула на женщину и нерешительно спросила:

– А что стало с тем Вождем и его Советником?

– Они, как и все остальные, вновь и вновь проживают свою судьбу, расплачиваясь за содеянное.

– И Советник тоже? – невольно повысила голос Чхэи и тут же смущенно прикрыла рот ладонью. – Но ведь он пытался остановить людей. Предупреждал, что нельзя есть плод!

– Говорят, что Советник сам захотел понести наказание. Считал себя виновным, ведь он не смог остановить Вождя, значит, тоже согрешил. Молил богов, чтобы, перерождаясь, он всегда оказывался рядом с Вождем в новой жизни. Говорил, что если тот снова решится на подобный проступок, то он сможет ему помешать.

– Да боги просто недальновидные! – вспыхнул Тами. Лицо у него раскраснелось больше обычного. – Почему они не могли этого Вождя-то взять и запереть где-нибудь, чтобы он подобного больше не натворил? Зачем давать ему жить дальше?

– Идея Советника. Он считал, что, если Вождя заточить, это только усугубит его жажду, приумножит злое желание. Куда надежнее – сделать его обычным человеком и наблюдать за его жизнью. Советник верил, что через многие перерождения и прожитые жизни он чему-то да научится.

– Получается, пока что так ничему и не научился, – пробормотала Чхэи, приковав к себе взгляды Тами и госпожи Чин. – Если этот Вождь до сих пор несет наказание, значит, наверное, все еще верит, что может стать богом.

– Кто знает? – ответила госпожа Чин. – Боги за ним наблюдают, но в мысли к нему залезть не могут.

Она снова отвернулась и задумчиво уставилась на гору, слабо виднеющуюся вдали.

– А тот дядька-то, Советник, его больше всех жалко в этой истории, – заговорил Тами. – Откуда ему знать, когда Вождь снова захочет злодейство совершить? Я бы на его месте давно все бросил.

– А я почему-то его понимаю, – тихо сказала Чхэи. Она взглянула на Тами, который недовольно цокнул языком, и сказала: – Нет, мне тоже его жаль. Он не сможет никогда насладиться своей жизнью и навсегда будет прикован к жизни Вождя. Но я думаю, что Советник просто хотел, чтобы Вождь наконец обрел счастье.

– Это ж как надо было его любить? – буркнул Тами и тут же повернулся к госпоже Чин: – Но все же после той истории ничего подобного больше не происходило? Значит, Советнику больше нет необходимости вечно перерождаться?

– Вождь в каждом своем новом перерождении все равно разными способами умудрялся проявить свою жадность. Он жаждал стать бессмертным, искал ключ к вечной жизни.

Госпожа Чин наконец отошла от двери и повернулась к ним. Прикрыв глаза, она глубоко вздохнула. Длинные густые ресницы бросали на лицо тень, и от этого оно казалось усталым и обеспокоенным. Потом она открыла глаза и отчего-то горько улыбнулась.

– Советник сдержал свое обещание и всегда оставался рядом. И именно потому порядок так долго сохранялся. В решающие моменты он вставал на пути Вождя и останавливал его.

– Вот это да! – Тами хлопнул ладонью по краю раковины, будто его осенило. – Так, может, тот самый Цинь Шихуанди тоже был перерождением Вождя?

От такой догадки глаза у Чхэи загорелись интересом, и она тоже посмотрела на госпожу Чин. Но та только откашлялась, потом неожиданно засуетилась, схватила коробку и ответила:

– Таких подробностей не знаю. А теперь мне пора.

Тами явно расстроился, но все же предложил проводить ее и уже поднялся со стула.

– Разве тебя не попросили приглядывать за Чхэи? – остановила его госпожа Чин. – Мне и правда пора, а господин Чэ скоро вернется. Ждите спокойно.

Она не позволила им пойти вместе с ней. Вышла из лавки одна, скрылась за дверью, и вскоре загрохотал мотор ее внедорожника. За пару мгновений этот звук тоже исчез.

Когда госпожа Чин уехала, в лапшичной снова воцарилась тишина.

Чхэи только тогда осознала, что осталась с Тами наедине, и невольно вспомнила, что ей про него рассказал Тхэсик. Она не решилась прямо посмотреть на Тами, который сидел напротив, и, выдернув салфетку из пачки, осторожно спросила:

– Как там дядя Тхэсик?

Он не ответил. Только открывал рот, будто хотел что-то сказать, и снова закрывал его. Девочка хотела дождаться ответа, но не смогла выдержать тягостное молчание, и слова сами сорвались с губ:

– Сегодня я вернусь в Мир Живых и больше не увижусь с ним. А вчера даже толком не попрощалась… Передайте ему, пожалуйста, от меня привет, – добавила девочка, складывая салфетку в треугольник. Она оторвала от салфетки лишнюю длинную полоску.

Тами тяжело выдохнул, закрыл ладонями лицо и пробормотал:

– Я тоже больше не увижусь с ним.

Салфетка порвалась. Надрыв задел сложенный треугольник.

– Когда я вернулся в пещеру, он уже исчез по грудь, – добавил он.

Чхэи молча смотрела на надорванную салфетку и только через несколько секунд подняла голову. Она разомкнула губы, чтобы что-то сказать, но будто потеряла голос.

– Он держался на волоске. Я понимал, что это случится рано или поздно, но когда все произошло на самом деле… – Тами не убирал рук от лица. Его голос дрожал. Он шмыгнул носом и раскрыл лицо, зачесав пальцами волосы ото лба. Глаза у него блестели от слез. – Сказал мне: «Какое счастье, что ты встретил эту девочку». А потом – раз – и исчез без следа. Забавно. Другу, который до последнего ухаживал за ним, так и не сказал «спасибо».

Чхэи снова опустила голову. В груди будто разверзлась пустота. Она ведь знала Тхэсика всего один день, обменялась с ним парой фраз, но почему-то так больно было думать, что его больше нет. Со всеми, кто живет в пещерах, рано или поздно случится то же самое: и с Юджин, и с Паком, и с Сон-старшей… И с самим Тами.

– Дядя Тхэсик мне все рассказал. Зачем вы тогда сказали мне свое имя, – тихо начала Чхэи.

Она снова взяла измятый треугольник из салфетки и сложила его в еще более маленький треугольник. Тами хотел что-то ответить, но она не обратила внимания и продолжила говорить – спокойно, почти безэмоционально:

– Сначала я испугалась. Вы казались мне совсем другим человеком. Как можно было такое совершить?.. Однако, немного поразмыслив, я поняла, что хочу выслушать вас. Понять, почему вы так поступили.

– Тогда все мои