Собрание сочинений. Том 7. 2010-2012 - Юрий Михайлович Поляков

режима, продал пятикомнатную квартиру на Садовой-Триумфальной, гектарную дачу в Кратове и уехал преподавать генетику в средней школе городка Нью-Кентервиль, штат Мичиган. Все бумаги о садовом товариществе «Советский генетик» остались у Феди, и он решил, пользуясь случаем, разбогатеть. В ту пору выгоднее было продавать не землю, а постройки. На бывшем опытном поле можно было уместить пятьдесят коттеджей с участками по двадцать соток. Один хороший человек, личный друг Высоцкого, организовывавший в Институте прикладной генетики концерты бардов, вывел Лапузина на генерала Мостолыгина, начальника Военспецстроя…

– Этот человек случайно не Вова из Коврова? – тихо уточнил Кокотов.

– Да-а! – удивленно кивнула Наталья Павловна. – Откуда вы знаете?

– Хе… – произнес писодей с улыбкой скромника, не чуждого тайн мироздания.

– Теперь я понимаю, как вам удалось выйти на Скурятина. Вот каков мой рыцарь! – и она послала ему воздушный поцелуй. – …Мостолыгин увлекся проектом и был готов включить всю мощь Военспецстроя, созданного некогда для созидания ракетных шахт, бункеров, подземных заводов и других чудес холодной войны. Но теперь, когда Россия разоружилась и по каждому поводу бегала советоваться к американцам…

– По подземному переходу… – уточнил Андрей Львович.

– По какому-такому переходу?

– Когда-нибудь покажу, – загадочно улыбнулся автор дилогии «Отдаться и умереть».

– Какой вы таинственный! – прерывисто вздохнула Обоярова и продолжила свою повесть.

…Застоявшиеся военные строители обещали в ударные сроки возвести дачный поселок «Советский генетик», который Федя переименовал в «Вавилон‐2» – на всякий случай, для конспирации, а также в память о замученном академике Вавилове. Кроме того, Мостолыгин планировал под каждым коттеджем в качестве бонуса устроить бетонное убежище, выдерживающее прямое попадание небольшой атомной бомбы, а также проложить двухкилометровый тоннель к Можайскому шоссе – для удобства сообщения. За все это генерал хотел пятьдесят процентов – двадцать пять коттеджей с участками. Ударили по рукам. Но тут выяснилось, что требуется согласие местной администрации. После перестрелки одинцовских и видновских братков на Переделкинском кладбище, возле резиденции патриарха, закончившейся со счетом четыре-семь в пользу одинцовских, за местной исполнительной властью смотрел вор в законе Покатый. За разрешение он тоже потребовал пятьдесят процентов – двадцать пять коттеджей с участками.

Лапузин, сообразив, что ему самому остается, как говорится, бульон от вареных яиц, решил найти партнеров подешевле. Но заинтересованные стороны уже привязались к местности: братки захватили старое здание опытной станции, а военные воздвигли бетонный дзот с крупнокалиберным пулеметом и для убедительности постреливали в бродячих собак, которые набегали подкормиться остатками бандитских пиров, сопровождавшихся криками, пальбой и поножовщиной. Милиция, приезжая на выстрелы и шум, драла деньги почему-то не с военных и тем более не с одинцовских, а с несчастного Феди. Бедняга спустил почти все, что получил за институтский флигель, сданный под штаб-квартиру фанатов доктора Хаббарда.

– Тогда-то Федя и перестал водить меня в рестораны! – вздохнула бывшая пионерка.

– И часто он водил вас в рестораны? – вскользь спросил автор «Жадной нежности».

– Нет, не очень, – пожала плечами она. – Так, пообедать или поужинать. А что?

– Ничего. Я знаю на Пресне одно отличное местечко, – интимно сообщил он, имея в виду, конечно, «Царский поезд». – Рассказывайте, рассказывайте!

…Сначала Лапузин хотел попросить помощи у друга детства, командира танковой дивизии. Они вместе поступали в военное училище, но Федя не прошел по зрению. Танкист был не прочь за тридцать процентов очистить опытное поле от Военспецстроя, но его соединение не получало горюче-смазочных материалов и боеприпасов с августа 1991-го, а резервные снаряды они продали в Чечню, чтобы достойно отметить Новый 1993 год. Тогда Лапузин через Вову из Коврова вышел на можайских и предложил им за сорок процентов выбить Покатого из опытной станции. Братки примчались, огляделись, задумались, перетерли ситуацию с одинцовскими и отказались, предупредив, однако, что за вызов на объект и консалтинг им теперь полагается коттедж с участком. И поставили на счетчик.

– Ко мне он, собственно, заехал проститься, – объяснила Обоярова.

…Сообразив, что, продав квартиру, дачу, «Ниссан» с правым рулем, библиотеку и остальное, он не сможет рассчитаться с можайскими, Лапузин переписал имущество на бывшую жену, которая оставалась ему верна, как верен партии ее исключенный член. После этого Федя решил в последний раз поговорить с Мостолыгиным и Покатым. Если бы генерал и вор скинули по пять процентов, можно было бы рассчитаться с можайскими, а на оставшееся купить три торговые палатки возле метро. Дело верное: розница – двигатель торговли! В случае отказа Федя предполагал бежать за границу, прихватив кассу взаимопомощи Института прикладной генетики.

– Покатый на встречу согласился…

«Тебе забили стрелку!» – Я даже захлопала в ладоши.

– Вы были уже на «ты»? – загрустил Кокотов.

– Что? Ах, вот вы о чем? Не волнуйтесь, мой ревнивец, к тому времени мы только целовались. Моя мама всегда говорила: поцелуй, и не сразу, – это максимум того, что порядочная женщина может дать мужчине до брака. Если же она не собирается замуж, можно давать всё и сразу.

– Понятно! – воспрянул писодей.

«И что ты хочешь предложить Покатому взамен?» – спросила я.

«Не знаю… Может, написать ему диссертацию?»

«Бандиту?»

«А что? Недавно мы защитили парня, отсидевшего восемь лет за валюту. Теперь он в Верховном Совете».

«А если Покатый откажется?»

«Тогда даже не знаю…»

«Я знаю! Возьми меня с собой на стрелку!»

– Зачем?! – воскликнул Кокотов.

– Андрюша, вы забыли: я же шпионка по призванию! Мата Хари. А тут такой роскошный случай!

«Ты с ума сошла!» – не захотел меня слушать Федя.

«Что ты предлагаешь? Хочешь преподавать физкультуру в Нью-Кентервиле, штат Мичиган?»

«А если твоя мама узнает?»

«Не узнает».

«Это же бандиты!»

«Бандиты тоже мужчины!»

«Ты что задумала?» – насторожился он.

«Скажешь Покатому, что я твоя жена. Понял?»

«Удобно ли?»

«Не переживай, тебя это ни к чему не обязывает. Когда толковище?»

«Завтра в ресторане “Сетунь”, в три часа».

«В два я буду готова».

«Лучше – в час».

«Нет. Мы должны немного опоздать».

Глава 75

Скифский взгляд

– …На следующий день, заехав за мной в условленное время, Федя очень удивился: я надела лиловое, как у певицы областной филармонии, все в золотых блестках платье с сумасшедшим декольте. В этом наряде мама один-единственный раз вела новогодний «Огонек» и так понравилась зрителям-мужчинам, завалившим редакцию письмами, что больше ее в эфир не выпускали. Кроме того, на мне была бабушкина бархатная шляпка с вуалькой, на грудь я повесила нитку черных жемчужин – каждая величиной с лесной орех. Это ожерелье мне одолжила однокурсница, пять лет прожившая с мужем-дипломатом в Индии. А на пальце у меня сверкал старинный золотой перстень с трехкаратником чистейшей воды – его маме подарил второй муж, Леонид Савельевич, племянник начальника