Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

– Можно подумать, такое возможно, – сестра садится на стул и поправляет свое строгое бежевое платье длиной до колен. – Просто хотела узнать, как поживает мой братишка. Ты обещал мне обед на прошлой неделе.

– Прости, замотался с тренировками, к тому же Беркут снова подкинул проблем.

– Да уж, сочувствую. Алина говорила, что он устроил настолько масштабную вечеринку, что на следующий день его отец рвал и метал.

– Теперь у него будет куда больше времени для удовлетворения собственного эго.

Во мне снова вспыхивает горечь поражения.

– Только не говори, что вы подрались! – она смотрит так пронзительно, будто в ее глазах сканер.

– Шутишь, что ли?

– Ну… – Ди жмет плечами, – ты на такое, конечно, не способен. Хотя кто знает, до чего может довести Кирилл. Кстати, я приготовила тебе обед, – она кивает на сковороду на плите. – Все как ты любишь: отбивные и жареная картошка.

– Вау! А я думал, там азиатская паста, – я подхожу к плите и заглядываю в сковородку.

– Слушай, Матвей, я хотела попросить тебя…

Ди не успевает договорить, так как мой телефон начинает звонить. На экране высвечивается фотография отца. С губ слетает вздох, и я с неохотой принимаю вызов.

– Я звонил тебе несколько часов назад, – сухой голос, лишенный каких-либо эмоций, звучит на том конце. Конечно, кто бы сомневался.

– У меня была тренировка, мы отрабатываем сл…

– Матвей, я уже сотню раз повторял: футбол – это не твое будущее. Ты обязан уделять внимание фирме и появляться чаще здесь, а не на поле. Мяч не прокормит тебя в будущем.

Сжимаю мобильник пальцами, отчего раздается треск. В такие минуты я ненавижу отца и нашу семью. Право на достижение цели всей жизни? Нет, у нас не слышали о таком.

– Завтра жду тебя в офисе и, будь добр, надень костюм вместо футбольной формы.

Мое согласие отцу не нужно, он сбрасывает вызов, оставляя в моей груди дыру размером с Мариинскую впадину. Ему плевать, что футбол – все, о чем я мечтаю с того момента, как впервые коснулся мяча и почувствовал аромат скошенной травы на футбольном поле.

Еще мальчишкой я представлял себя кем-то вроде будущего Пеле, который однажды зажжет сердца многих своей игрой. Правда, в моем случае таланта не хватило, и я, насколько мог, заменял отсутствие данных бесконечными тренировками. В такие мгновения ненависть к Беркуту становилась особенно ядовитой. У этого прожигателя жизни есть то, чего у меня никогда не будет – врожденные данные.

Откидываю телефон на гранитную столешницу и сжимаю ее край пальцами. Обязанности, долг, имидж, статус – вот краткое описание наших взаимоотношений с отцом. Его маниакальная способность контролировать каждого человека в поле своего зрения сводит с ума. Сначала он сделал из нашей матери свою тень, теперь взялся за нас с Ди. И если я в какой-то степени могу дать отпор, то сестра с каждым разом становится все больше похожей на мать. Безликой.

– Знаешь, мне кажется, мы могли бы прямо сейчас отправиться в корейский ресторанчик, чтобы ты искупил свою вину передо мной, – Диана подходит и прислоняется лбом к моему плечу.

Усмехнувшись себе под нос, поворачиваю голову. Мы оба выросли под гнетом тирании собственного родителя, но плюс в том, что даже в таких ситуациях мы всегда рядом.

– Мою вину?

Она энергично кивает.

– Представь: ты, я, токпокки. Что может быть лучше?

Хохотнув, обнимаю сестру за плечи и прижимаю к себе.

– Просто признайся, что не хочешь платить, – подкалываю я. – Кстати, что ты хотела сказать?

Сестра закусывает губу, бросает быстрый взгляд в зеркало за моей спиной, а затем улыбается настолько фальшиво, что во мне просыпается кровожадный инстинкт, предлагающий прибить каждого, кто ее обидит.

– Ничего. Просто соскучилась по тебе, вот и решила сделать сюрприз, – она поправляет ворот платья и хватает меня под локоть. – Пошли, я жуть какая голодная.

Я киваю, хотя не верю ни единому слову. Уверен, тут не обошлось без Дениса, которого обожает наш папочка и жутко не перевариваю я. Однако я ничего не спрашиваю, Ди, скорее всего, не расскажет. Что ж, при встрече обязательно поговорю с Дэном.

Глава 5 – Матвей

– Эй, эй, вы слышали? – по огромному залу-амфитеатру звучат отовсюду голоса студентов. Я не обращаю на них внимания, лениво зевая. Ночью плохо спал, все из головы не шла та незнакомка.

– Воу! Это реально она? – свистит какой-то парнишка. Ненавижу лекции. Слишком много незнакомых людей в одном месте создают тот еще аншлаг.

– Какая задница.

– Может, хватит уже быть аборигенами? – кажется, этот голос принадлежит нашей старосте. Согласен с ней, зрелище такое, будто в зоопарк попали.

Кидаю сумку на один из предпоследних рядов, вытаскиваю тетрадку и похрустываю шеей. Скорее бы закончились эти две пары по маркетингу. А потом… поле, мяч и отдых.

Мое сознание услужливо подкидывает фразочки отца, и я тут же сжимаю пальцы в кулак до такой степени, что белеют костяшки. Никакой футбольной карьеры. Плевать на достижения, победы и тысячи потраченных часов на футбольном поле, чтобы достичь результата, достойного звания капитана. Плевать на контракты и перспективное будущее в европейских клубах. Все, на чем я должен сосредоточиться, – это вовлечение в семейный бизнес, выгодный брак и занятие поста директора фирмы, когда отец решит отойти от дел. Мое будущее предопределено вопреки моим желаниям. В семье Орловых на первом месте стоят статус, деньги и расширение горизонтов. Даже судьба сестры решена – она оканчивает университет, выходит замуж за Дэна и становится домохозяйкой, чьи интересы не должны выходить за определенные рамки.

Ди сдалась, но я не собираюсь. Футбол – моя жизнь. Главная цель и победа, к которой отец не имеет никакого отношения. И если он думает, что меня испугает его ультиматум вычеркнуть сына из завещания, что ж, пусть думает так и дальше.

Аудитория постепенно заполняется. Леха Анисимов усаживается рядом со мной, хлопнув по плечу, а следом за ним шествует Беркут. Самодовольная ухмылка, не сползающая с его лица круглые сутки, становится шире, стоит Киру заметить меня.

– Товарищ капитан, – он отвешивает издевательский поклон. – Вы не против, если я сяду позади вас? Не нарушаю никаких правил?

– Именно твое наплевательское отношение стало последней каплей, Кир, – цежу я сквозь зубы.

Он упирается ладонями в парту и наклоняется ближе, нависая надо мной.

– Ты прав, мне плевать, Мот, – криво усмехается этот