У смерти шесть причин - Саша Мельцер

Но все равно не тороплюсь. Общежитие и академию совмещает переход, и не нужно выходить на улицу, чтобы попасть в лекционные залы. Закинув сумку на плечо, я бреду по кирпичному переходу с высокими овальными сводами окон, иногда выглядывая на улицу, где белоснежным покровом устлано футбольное поле и теннисный корт. Поскорее хочется теплую весну – апрель, например. С частым солнцем все тревоги отступают, и тоска становится меньше с каждым днем. Покрепче сжимаю лямку на плече и отрываю взгляд от зимнего пейзажа, из перехода ныряю в само здание академии. Лекции уже начались, поэтому вокруг особенно тихо.

Древнескандинавская литература проходит на первом этаже, поэтому я спускаюсь в холл, где стоит небольшой круглый фонтан со статуей Урд[5] в центре. На дне валяется много маленьких крон: студенты бросают монетки перед экзаменами, задабривая норну судьбы и прося повлиять на исход теста или проекта. Я тоже бросаю монетки, тоже прошу о многом – не только об экзаменах. Кажется, Урд правда слышит нас, потому что обычно сбывается все. Вновь шарю по карманам в поисках хоть одной кроны, но с грустью понимаю, что все осталось в комнате. Виновато улыбаюсь статуе, а она невидяще смотрит на меня каменными глазами, но точно не осуждает.

«Норне» – кирпичная коробка без извивающихся змеей проходов, ее прямые коридоры и ответвления просты для понимания, но их столько, что они обозначаются буквами. В каждом крыле сидит свой факультет. А – для правоведов, В – для политологов, С – для филологов и D – для искусствоведов. Крылья занимают несколько коридоров на всех трех этажах академии, и студенты разных направлений редко пересекаются друг с другом во время учебы – разве что в библиотеке, в столовой или в просторном холле, где можно скоротать время между занятиями и не возвращаться в общежитие. Я сворачиваю в коридор, перед которым стоит кованый указатель с табличкой С и ищу взглядом кабинет. Пространство для занятий по древнескандинавской литературе не похоже на амфитеатр или просторный лекционный зал, скорее это обычный класс с деревянными двухместными партами и стульями, но зато по его периметру на стенах висят гравюры с изображением героев мифологии – и асов, и ванов. Я особенно часто засматриваюсь на мрачный портрет Видара – бога мщения и безмолвия, – от его взгляда мурашки бегут по спине.

Осторожно приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь. Обычно преподаватель так увлечен материалом, что даже не обращает внимания не опоздавших, но сегодня замолкает и смотрит на меня. Все остальное – тоже. Я неловко замираю у двери, но не успеваю и рта раскрыть, как лектор добродушно улыбается.

– Вильгельм, тебя искали, – его голос звучит мягко. – Это касается Юстаса. Детектив ждет тебя в малой библиотеке. Иди сразу туда.

Хорошее настроение исчезает, как остаточный дым после выстрела из порохового пистолета. Надо было вернуться и кинуть крону Урд – должно быть, норна обиделась на меня, что я пришел без дани.

– Спасибо, – киваю и выскакиваю из аудитории, пытаясь отдышаться. Я не готов опять говорить с детективами и переживать ад допросов, которые не заканчивались в первые двое суток. Тогда, мне кажется, я вообще не спал и не хочу, чтобы это повторилось. Ноги напоминают деревянные колотушки, я еле переставляю их, но все равно вынужден идти, пока дыхание от страха перед разговором становится мелким и рваным. Интересно, когда-нибудь я смогу снова дышать полной грудью, не боясь оглянуться?

Сет третий

Малая библиотека находится в небольшом закутке: с одной стороны ее зажимает комната отдыха преподавателей, с другой – трофейный зал наград, где висят дипломы, медали и стоят кубки всех учеников за все года существования академии. Мне нравится бродить по нему, изучать фамилии и имена тех, кто отличился за годы обучения в «Норне», водить пальцами по стеклянным витринам, а потом случайно находить себя – в кубке за прошлый год, который стоит поодаль, в еще не заполненной до конца витрине. В прошлом году команда «Наттенс Спилль» взяла студенческое первенство в Норвегии, сразившись в финале с Университетом Осло и вырвав у них победные несколько очков в пятом сете.

В трофейном зале и без того обычно пусто, а к нашему кубку подходят редко – студентам интереснее изучать старые победы, покрывшиеся пылью и нафталином, и Юстас всегда негодовал на этот счет. Он цокал языком, проходя мимо очередных студентов, разглядывавших кубок какого-то Ханса Ховланна, жившего больше четверти века назад, за победу в лыжной гонке. Он гордился достижениями «Наттенс Спилль», безусловно, принимая их за свои, – он капитан, а значит, он держит кубок, жмет руки судьям и соперникам, улыбается в центре с фотографии и говорит, что без него ничего бы не было. Мысли о Юстасе особенно больно отдаются в груди, нос закладывает от неожиданно подступивших эмоций, и я стремительно прохожу мимо двери, ведущей в трофейный зал.

Замираю у библиотеки.

Три глубоких вдоха, три шумных выдоха. Нужно успокоиться.

Медленно тяну дверь на себя и захожу.

За столом сидит мужчина, и он совсем не похож на тех полицейских, что допрашивали нас первые сутки. У него по-отечески доброе лицо, мягкие черты и приятная приветливая улыбка. Он отнимает взгляд от бумаг, когда слышит мои шаги, и растягивает губы чуть сильнее, явно демонстрируя доброжелательность. Его виски серебрит седина, морщины заламываются на лбу, когда он чуть приподнимает брови. Он жестом предлагает мне сесть в кресло напротив, и его мягкость контрастирует с жесткими стульями в кабинете, где были допросы раньше. Я сажусь и утопаю в приятном велюре обивки и податливом наполнении. Мужчина откладывает бумаги в сторону, оставляя перед собой только одну. Его взгляд подбадривает меня, и я тоже пытаюсь улыбнуться детективу в ответ.

– Меня зовут Эскиль Финстад, – представляется он, мельком показывая какую-то карточку, напоминающую удостоверение. – Меня наняла Нора, мама Юстаса. Наверняка ты знаешь ее.

Заторможенно киваю. Конечно, я знаю чудесную Нору – половину прошлого лета я провел в доме Юстаса, и широкая гостеприимная душа его матери не знает границ. Кажется, Нора работает в городском совете Драммена и неплохо зарабатывает – судя по тому, что может позволить себе частного детектива и двухэтажный просторный дом практически в сердце города.

– Знаю, – говорю медленно, пытаясь избавиться от навязчивого образа светловолосой женщины перед глазами. – Мы виделись с ней. На прошлых летних