Я мог бы остаться здесь навсегда - Ханна Гальперин

Вечером кто-то позвонил мне из Мэдисона с незнакомого номера. Снимать трубку я не стала, но вечером решила все же ответить Чарли.

Привет, Чарли! Я рада, что ты мне пишешь. Спасибо за теплые слова про мой рассказ. Насчет наших отношений у меня смешанные чувства. И я не знала, как ответить на твое прежнее сообщение. Очень здорово, что ты снова начал писать. Кстати, это не ты мне вчера звонил?

Он ответил мгновенно, впервые с самого Мэдисона мы почти что разговаривали.

Насколько мне известно, нет. Я давно уже не набирал твой номер.

Странно, – ответила я. – Просто вчера после твоего сообщения мне кто-то звонил с номера Мэдисона.

Три дня спустя он написал: С какого номера?

Я не ответила. А он так и не прислал мне свои размышления о творчестве.

Стоило нам с Тэо съехаться, как мне, словно по щелчку, стало с ним скучно. Тоска накатывала от выражения его лица во время чтения работ, от звука, с которым он чихал, от того, с какой гордостью он пользовался своим кнопочным телефоном и заявлял, что понятия не имеет, кто такие Мэри-Кейт и Эшли Олсен.

– Ты шутишь, что ли? А как же «Двое: я и моя тень»? – изумилась я.

Он пожал плечами.

– Что за ерунда, Тэо. – Я загуглила фото и показала ему со своего телефона. – Ты ни разу их не видел?

– Нет.

– Как такое возможно?

– А что, я обязан знать этих женщин? – резко бросил он. – Может, они совершили что-то очень важное, о чем стыдно не быть в курсе?

Заговори я об этом с Чарли или, например, с Робби, мы наверняка посмеялись бы. В конце концов, это ведь всего лишь близняшки Олсен, а не мировая война. О чем тут спорить? До меня вдруг дошло, что мы с Тэо никогда не смеемся вместе. И что двум таким серьезным людям не ужиться.

Мне написала Сара, литературный агент. Ей понравились первые тридцать страниц романа, и теперь она хотела прочесть весь текст целиком.

– Тэо! – позвала я, он выскочил из ванной. – Сара хочет прочесть весь текст!

– Дай посмотреть письмо, – просиял он.

Впервые я видела его таким довольным.

Вечером мы пошли в бар на Инман-сквер. Говорили об издательском бизнесе, и я чувствовала к Тэо то же, что и в первые месяцы знакомства. Мне было приятно, что он такой заботливый. Что может долго обсуждать мои дела. Не отвлекается и не пытается перевести разговор на себя. Да и то, что он не пользовался смартфоном, было, в общем, мило. Он не зависал в телефоне, не говорил: «Сейчас погуглю». Он единственный, кроме Вивиан и Уилсона, читал мой роман и справился с ним меньше чем за неделю. И комментарии дал очень разумные.

Через пару недель Сара написала, что ей очень понравилась моя рукопись. И она хочет помочь ей увидеть свет. Еще она дала пару советов, как можно улучшить текст, и я с головой ушла в редактуру. Правила будущую книгу вечерами и в выходные. Все остальное – работа, отношения, друзья, семья, сон – отошло на второй план. Ради своей истории я вставала по утрам, она все наполняла смыслом. Я и раньше так относилась к творчеству, но теперь все стало иначе. По-настоящему я жила именно текстом, а не реальностью. Впервые в жизни меня не страшило одиночество. И справиться с ним мне помог не человек, а текстовой файл.

Тэо относился с пониманием. У него и самого работы было по горло. На самом деле, в моменты, когда каждый из нас был занят своим делом, мы ладили лучше всего.

Мы все реже проявляли друг к другу нежность. Я больше не была в него влюблена, и вскоре отношения стали меня тяготить. Былые чувства лишь иногда возвращались вспышками. То вдруг я посмотрю на него с другого конца комнаты, то услышу, как он говорит по телефону с коллегой своим особенным голосом. То волосы упадут ему на глаза, то настигнут воспоминания.

Как-то мы ужинали с моими братьями, и они спорили за столом, кто победит Трампа на выборах, Хиллари или Берни.

– Хиллари не та женщина, которой под силу справиться с Трампом, – бросил Бен. – Только Хейли не говорите, что я так сказал.

– А Берни Трамп уничтожит, – возразил Аарон, не обратив внимания на замечание о Хейли. – На куски порвет.

– Каждый имеет право на свое мнение, – заметил Бен. – Даже если оно ошибочное.

Я глянула на Тэо – он, казалось, не слушал. Он вообще не часто участвовал в разговоре во время семейных ужинов. С братьями ему было неуютно, он считал их заносчивыми, о чем говорить с отцом, просто не знал. Моника его утомляла, Хейли раздражала, с Кристиной и Стивеном ему было скучно. Не то чтобы я не разделяла его мнения, но из-за его поведения семейные ужины стало выносить еще труднее.

– А ты, Тэо? – спросил Бен. – За кого будешь голосовать? Ничего, что я интересуюсь?

И Тэо, наклеивший на ноутбук наклейку «За Берни!» и только недавно пожертвовавший двадцать долларов какому-то уличному агитатору за Сандерса, внезапно ответил:

– За Джилл Стайн. – И занялся своей курицей.

– Как интересно! – расцвел Бен.

Я же оглянулась на Тэо с ужасом:

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– А как же наклейка?

– Лея, наклейка – это просто наклейка. Я ей не подчиняюсь.

– Но в таком случае ты просто выбросишь свой голос…

– На самом деле я вообще не хотел голосовать, – перебил меня Тэо. – Система коррумпирована. А особенно в случае Трампа и Хиллари.

От возмущения шея у него стала пунцовой.

– Как ты можешь? – ахнула я. – Я…

– Есть отличное решение! – встрял Бен. – Голосуй за Берни!

Тэо не ответил.

– А как же все, что в стране творится? – не унималась я.

Не то чтобы я ночей не спала, волнуясь о ситуации в государстве. Мне становилось не все равно, только когда несправедливость напрямую касалась моей жизни. Но от самодовольства Тэо с души воротило.

– Если планета растает, все это будет неважно, – невозмутимо сообщил он растерзанной курице.

– Окажи мне услугу и прочти предложение Берни по защите окружающей среды, – попросил Бен.

– Выбрасывать свой голос – это эгоизм, – кипела я. – Никакой ты не мученик, Тэо! Приди уже в себя.

– А ты за кого голосуешь, Лея? – вмешался Бен.