Весна перемен - Катарина Херцог

Все это выглядело крайне странно, но, к счастью, у Шоны не было времени на раздумья. Она посмотрела на часы. Через несколько минут ей нужно быть у нотариуса. Она предвкушала этот момент уже несколько месяцев.

Шона быстро отправила письмо миссис Лэндсбери, а затем ответила Мэри-Энн, что о более красивой обложке, чем эта, и мечтать не могла. Затем она потянулась за ключами от машины.

— Финли! Нам пора ехать!

Глава 46. Шона

Великий момент в жизни Шоны оказался… ужасно скучным.

И длился целую вечность. Вот уже полтора часа она сидела с Клаудией и Сильви в душном офисе в Ньютон-Стюарте. Шона думала, что ей останется только подписать договор купли-продажи, но нотариус, худая женщина с обветренным лицом и голосом заядлой курильщицы, снова зачитала весь документ вслух, мучительно медленно и, что еще хуже, то и дело прерываясь приступами кашля. Когда все наконец свершилось, Шона была так раздражена, что ей не хотелось праздновать этот важный момент и просить Клаудию запечатлеть его на фото. Ей просто хотелось уйти оттуда.

Сильви тоже выглядела очень бледной, и на выходе из офиса Клаудии и Шоне пришлось ее поддерживать.

— Не знаю, сколько бы еще выдержал мой организм, — устало сказала она. — В офисе было жарко, как в бане, да еще и этот постоянный кашель.

— Да уж. Кошмар! — Клаудия содрогнулась. — Если бы я не бросила курить много лет назад, то после этой встречи точно бы завязала.

— Как насчет ужина в честь подписания договора? — спросила Шона.

— Честно говоря, я бы очень хотела поехать домой и ненадолго прилечь. — Сильви промокнула пот со лба салфеткой.

Клаудия тоже не могла: уже сегодня она улетала обратно в Лондон.

Усадив мать в машину — очередной спорткар с низкой посадкой, — она ненадолго отвела Шону в сторону.

— Что с Нейтом? — спросила она. — Слышала что-нибудь о нем?

Шона молча покачала головой.

— Вот и я нет, — сердито сказала Клаудия. — Его телефон по-прежнему отключен, и он не читает мои сообщения. И я понятия не имею, на какой счет переводить его комиссионные.

— Его мама говорит, что он в отъезде.

— Без возможности хотя бы иногда проверять почту? — фыркнула она. — Что ж, если у него закончатся деньги, то сам напишет! Кстати, мне очень жаль, что вы расстались. Вы были прекрасной парой.

— Спасибо, — Шона смущенно улыбнулась.

— И еще кое-что: мама рассказала мне о твоем блоге, и я прочитала твое письмо Альфи. И все остальные тоже. — Она посмотрела на ключи от машины в руке. — Жаль, что мы редко осмеливаемся говорить такие слова! Я бы тоже хотела кое-что сказать Альфи… — Глаза Клаудии заблестели. — В конце концов, жалеешь не столько об ошибках, сколько об упущенных возможностях. — К удивлению Шоны, Клаудия обняла ее. — Моему сыну так повезло с тобой! И с Нейтом тоже. Надеюсь, он это знает, — сказала она дрожащим голосом, а затем резко отвернулась, села в машину, завела двигатель и нажала на газ. Наблюдавшая за ней Шона знала: у Клаудии тоже много слоев. И внутри она была гораздо мягче, чем показывала окружающим.

Только сев в свою машину, Шона включила телефон и увидела ответ миссис Лэндсбери.

«Я такая невнимательная! — писала женщина. — Все время забываю прикрепить файл». На этот раз она не просто добавила вложение, а оставила ссылку на письмо в блоге.

Шона перешла по ней. Письмо, похоже, было от девушки.

Привет, мама.

Мне нужно кое-что тебе сказать, но я не уверена, что тебе понравится. Так вот: я влюбилась и знаю, что ты не одобришь мой выбор. Но что бы ты ни думала, я — все еще я. Да, я все та же девочка, которую ты знаешь и которую ты вырастила! Просто у меня своя жизнь. И это не должно изменить твоего отношения ко мне.

Ты, наверное, сейчас меня возненавидишь, и я буквально вижу, как ты морщишь нос и говоришь: «Я тебя не так воспитывала!»

Поэтому я вряд ли когда-нибудь тебе признаюсь.

Все еще твоя дочь

Шона понимала, почему редактор решила включить это письмо в книгу, ведь тема была важной. Невероятно, что в наши дни люди все еще считают, будто они вправе решать, кого любить другому человеку. Словно на это можно повлиять!

Эта тема, похоже, волновала многих. Элия опубликовал письмо пять дней назад, и оно уже собрало более двадцати комментариев.

Шона нажала на первый.

Дорогая «дочь»! — писал кто-то. — Я прочитал твое письмо и прекрасно понимаю твой страх открыться матери. На твоем месте я бы чувствовал то же самое. И все же надеюсь, что ты это сделаешь. Ведь как обрести в жизни нужных людей, если прячешься за маской? Людей, которые полюбят тебя такой, какая ты есть.

Я слишком долго носил маску. Из-за неуверенности. Из-за страха перед последствиями. Из-за стыда за то, что сделал много лет назад. И когда я наконец снял ее, было слишком поздно! Тем не менее я не жалею об этом. Потому что, хотя я и потерял человека, который с детства значил для меня все, это был единственный способ заново обрести себя.

Курт Кобейн, вокалист всемирно известной группы, которую ты наверняка не знаешь, потому что еще слишком молода, однажды сказал: «Лучше пусть меня ненавидят за то, какой я есть, чем любят за то, кем я не являюсь».

Я прекрасно понимаю, о чем он!

Так что не повторяй мои ошибки, дорогая «дочь», лучше сними маску и наберись смелости показать себя не только матери, но и всему миру именно такой, какая ты есть: во всех оттенках и со всеми шрамами.

С любовью, твой «Курт»

Несколько минут Шона сидела молча, не в силах пошевелиться, слова расплывались перед глазами. Как Нейту всегда удавалось — по крайней мере, в роли Курта — поразить ее словами в самое сердце?

Только звонок телефона вывел ее из оцепенения. Звонила Мэри-Энн. Шона ответила.

— Шона! — тут же защебетала Мэри-Энн. — Как здорово! Очень хотела сказать тебе лично, как рада, что тебе, как и мне, понравилась обложка, и как я счастлива, что с тобой так легко и приятно сотрудничать. Поверь, это не само собой разумеющееся! Я безмерно благодарна твоему парню за то, что он прислал мне фотографии маленьких шедевров, которые ты готовишь в своем кафе.

— Моему парню? — Шона нахмурилась. — Кого ты имеешь в виду?

Мэри-Энн замолчала.

— Я… э-э-э… — пробормотала она, а затем застонала. — Я