Лавка чудес - Жоржи Амаду

– А почему ты не хочешь? Боишься, что родители не согласятся?

– Из-за того, что я мулат? От ее родичей всего можно ожидать, не знаю, что будет, когда они все узнают. Пока они со мной хороши. А вот как будет дальше, предсказать не берусь. Мать Лу кичится благородным происхождением, бабушка, подруга Забелы, – еще того пуще. Забавно иногда получается, когда дона Эмилия, мать Лу, обзовет служанку «черномазой свиньей», и тут же – бестактный взгляд в мою сторону, мол, это к вам не относится. Но я не потому хочу пока держать свои намерения в тайне, вы научили меня гордиться цветом моей кожи. Просто я не хочу идти с пустыми руками в дом богачей просить в жены их дочь. Если мне откажут из-за того, что я мулат, я буду знать, что мне делать. Но если они отвергнут меня под предлогом, что я не в состоянии содержать семью, какие у меня основания протестовать? Никаких, верно ведь?

– Ты прав.

– Уеду в Рио, примусь за работу. Я не тупица и сумею стать хорошим специалистом. Меня берут в группу, составленную из лучших инженеров страны. Думаю, года через два, максимум – через три, у меня будет солидное положение. Вот тогда-то я и смогу постучаться в дом Лу, у меня будет что ей предложить. К тому времени и Астерио вернется из Соединенных Штатов, он может оказаться сильным союзником, поддержать в нужный момент. Вы ведь знаете, я часто ходил к нему домой, занимался с ним. Астерио говорит, что без моей помощи не осилил бы курса. Он мне друг.

– Сколько девушке лет?

– Скоро будет восемнадцать. Когда я на первом курсе познакомился с Астерио и он привел меня в их дом, Лу было всего двенадцать лет, подумать только. Мы давно уже полюбили друг друга, но только в прошлом году объяснились и поклялись.

– Поклялись?

– Да, крестный! Настанет день, когда мы поженимся. Непременно! – почти с угрозой вымолвил юноша сквозь зубы.

– Почему ты думаешь, что она станет тебя дожидаться?

– Потому, что она любит меня, а породы она упрямой. Такие люди когда чего захотят – от своего не отступятся. Лу вся в отца, никогда назад не повернет. Знаете, полковник Гомес чем-то напоминает мне вас. Во многом вы совсем разные, но в чем-то схожи. Когда-нибудь я вас с ним познакомлю.

– Чувствуешь ли ты себя готовым к тому, чтобы твердо стоять на своем, что бы ни случилось? Возможно, тебе придется трудно, Тадеу Каньото, да и опасности не миновать.

– Разве я не ваш воспитанник, ваш и дяди Лидио?

– Когда уезжаешь?

– Сегодня же. Пароход отходит вечером, билет я уже взял.

Вечером Педро Аршанжо и Лидио Корро пришли на пристань проводить Тадеу. Юноша заходил попрощаться к Гомесам, и они оставили его обедать. Потом он обежал всех друзей. Маже Бассан подарила ему ожерелье из гладких бусинок и амулет, снятый с фигурки Шанго. Забела, измученная ревматизмом, уже едва могла двигаться, но изъявила желание проводить его на пристань. Тадеу воспротивился: оставайтесь в постели, читайте себе своих поэтов. Забела состроила гримасу: вот как приходится доживать век женщине, у ног которой был весь Париж. В последнюю минуту на пристань пришли Мануэл де Прашедес и Манэ Лима, они только что узнали об отъезде Тадеу. Второй гудок поторопил отъезжающих.

Прощание было торжественным – путь такой дальний, трудный, Рио-де-Жанейро бог знает где. Аршанжо не выдерживает, открывает свой секрет:

– Я не хотел тебе говорить, хотел сделать сюрприз. Книга почти напечатана, скоро выйдет.

По взволнованному лицу юноши разливается радость, такая же, как десять лет назад, в годы ученичества, тени исчезают.

– О, крестный, вот это новость! Пришлите мне сразу же, как выйдет, несколько экземпляров, я их распространю в Рио.

Третий гудок, стюард звонит в колокольчик: провожающие – на берег, отъезжающие – на борт, пароход отходит. Минута объятий и слез, трепещущих платков. Четверо друзей спускаются на причал, стоят группкой среди гигантских кранов. Вдруг они видят, как Тадеу стремительно сбегает по трапу. Грустная девушка с белокурыми локонами пытается разглядеть кого-то на юте, но как это сделать, если большие глаза отуманены слезой, а вокруг столько народу? «Тадеу!» – жалобно зовет она, голос ее тонет в прощальных приветствиях. Он подбегает к ней, запыхавшись. Бесконечную и мимолетную секунду они молча смотрят друг на друга, окруженные любопытной толпой, потом он целует ей руку и делает шаг к пароходу. «Тадеу!» – кричит она в тоске и, забыв про окружающих, приникает к нему в поцелуе. Разомкнув ее объятия, Тадеу прыгает на трап – прощай!

Пройдя песчаный бар^[53], пароход выпускает белое облачко пара – прощальный гудок. Трепещет на ветру платок, прощай, любовь моя, не забывай!

Мало-помалу причал пустеет, в тени сгустившихся сумерек – только Аршанжо и Лу.

– Педро Аршанжо? – Девушка протягивает тонкую руку с голубыми прожилками и длинными пальцами. – Я – Лу, невеста Тадеу.

– Невеста? – улыбается Педро Аршанжо.

– Пока это тайна. Он сказал, вы знаете.

– Вы совсем еще девочка.

– Мама каждый день предлагает мне женихов, говорит, мне пора замуж. – Девушка – страстный порыв, неудержимое пламя, смех ее звенит, как ручей в горах, светлый и чистый. – Когда я представлю ей моего жениха, она упадет в обморок, самый глубокий в ее жизни.

Еще шире раскрыв свои большие глаза, девушка смотрит в глаза Педро.

– Не думайте, что я не представляю себе, как трудно нам будет. Кому это знать, как не мне, это моя семья, но все равно вы не бойтесь.

– Я никогда таких вещей не боялся.

– Я хотела сказать: за меня не бойтесь.

Аршанжо в свою очередь пристально смотрит ей в глаза:

– Ни за вас, ни за него, ни за обоих вместе. – Тут лицо его расплывается в улыбке. – Не буду бояться, мое золотко.

– Завтра я уезжаю в поместье, можно повидать вас, когда вернусь?

– Когда захотите. Стоит только сказать Забеле…

– Вы и про это знаете? Мне говорили, что вы чародей, колдун, это правда? Тадеу столько говорил о вас, рассказывал прямо чудеса. Прощайте, не сердитесь на меня.

Она потянулась к нему и поцеловала в щеку, на горизонте золотом и бронзой отливала полоска заката. «Тебя ожидает настоящий ад, моя девочка, готовься к этому. Ты вся – сгусток чувств, пылающий костер».