Спонтанная покупка - Вероника Генри

они сами приготовили смесь для дала. Осталась одна столовая ложка. Как раз то, что нужно им с Розой: большая миска острой золотисто-желтой чечевицы, пока они будут обсуждать, какие варианты есть у Розы. Мэгги готовила и одновременно размышляла. Пока она была занята, ее мысли текли свободно. Она переставала соображать, если приходилось принимать решение прилюдно, когда ее руки были ничем не заняты.

– Приготовлю-ка я дал, – сказала она, и Роза все поняла.

Она знала, что мама не отмахнулась от вопроса. Это был ее способ подумать и успокоиться.

Мэгги взяла баночку и улыбнулась. Они с Фрэнком не смогли прийти к согласию по поводу написания, поэтому он сделал три этикетки: «дал», «даал», «дхал». В этом был весь Фрэнк: человек широких взглядов, готовый на компромисс, чтобы осчастливить всех, верящий, что не всегда есть только один правильный ответ.

Она открыла баночку и понюхала: кумин и кориандр, турмерик и паприка.

Мэгги с Розой работали на пару. Мэгги достала большую луковицу, чеснок и красный перец чили и начала их нарезать, пока Роза наливала воду в кастрюлю, высыпала бледно-оранжевую чечевицу и разогревала масло.

– Как ты думаешь, что бы сказал папа?

– Думаю, он бы сохранял спокойствие. Он бы обговорил все с разных точек зрения. И он бы доверил тебе принять решение самой и одобрил бы любое. И поэтому я сделаю то же самое. – Мэгги бросила лук в подогретое масло и обняла Розу. – Как трудно без него. Приходится быть и матерью, и отцом.

Самое трудное было обходиться без Фрэнка, его поддержки, воодушевления и ободрения. У него всегда было больше веры в людей, чем у них самих, и он каким-то чудесным образом умел высвобождать эту веру. Он вселил в Мэгги веру в себя. Не то чтобы она чувствовала себя неуверенно, но ему удавалось заставить ее копать чуть глубже и идти чуть дальше. Он никогда не позволял ей усомниться в себе – вот что было самое чудесное.

Помешивая чечевицу в кипящей воде, Мэгги взглянула на Розу. У нее сжалось сердце, когда она представила, как дочь подписывает экзаменационный лист и сдает его. Задуманный заранее самосаботаж. Мэгги стало за нее страшно. То, что Роза была так деструктивна, пугало ее больше, чем объявление о беременности. Это говорило о душевной хрупкости дочери. А беременность… Любая может совершить такую ошибку.

Или она тоже это сделала специально? Пошла на бездумный риск? Увидела в этом путь к спасению?

– Я думаю, – начала Мэгги, – ребенок – это то, что всем нам нужно.

Глава 32

– Какая красивая история, – сказала Винни, и ее глаза заблестели от слез. – И ты его так и не нашла? Зигги.

Роза вздохнула:

– Я искала.

Как можно найти человека, когда единственное, что ты о нем знаешь, – это его прозвище? Начать было практически не с чего. Она не знала о нем ничего конкретного. В ту ночь они о себе вообще не говорили. Только о музыке, о группах, которые видели, о группах, которые хотели бы увидеть. И о фильмах. Им обоим нравились «Вечное сияние чистого разума», «Наполеон Динамит» и «Унесенные призраками». Вроде бы он упоминал родной город, название которого начиналось не то с буквы «К», не то с буквы «Ч». Все, что она запомнила, – город не отличался богатой музыкальной жизнью, и Зигги завидовал, что она живет в Эйвонминстере. Колчестер, Челтнем, Чичестер – как она ни напрягала свой мозг, не могла вспомнить. Она ничего о нем не знала: есть ли у него братья или сестры, чем занимаются родители, что он изучал и есть ли у него работа. Ничего, что могло бы служить путеводной нитью или подсказкой.

А потом она нашла его. Дэвид Джефферсон, «Зигги», спрятанный в кавычках в дальнем углу «Фейсбука». Затаив дыхание, Роза послала ему запрос в друзья, мечтая объяснить, что случилось в то утро, чтобы он не думал, будто она просто сбежала.

– Он меня заблокировал, – сказала она Винни. – В следующий раз, когда я хотела зайти на его страницу, его имя исчезло. Я даже не смогла написать ему сообщение и сказать о Герти. Думаю, он обиделся. И я не виню его.

– Ох! – вздохнула Винни. – Он должен был дать тебе шанс.

– Может быть, у него уже кто-то был? Может быть, это было неуместно?

– Может быть. – Винни пожала плечами. – И это конец? Он никогда не узнает о Герти? Не повезло чуваку.

– Знаю. Мне грустно, ведь Герти никогда не узнает, каким замечательным он был. Он особенный. И я чувствую себя ужасно оттого, что он подумал, будто я бросила его, так как мне было все равно. А мне было совсем не все равно. Иногда он мне снится…

– Ох, малышка! – обняв ее, произнесла Винни.

– Ничего, – вздохнула Роза. – Я уже привыкла. И я не одна. Мне повезло.

Она посмотрела на дочку, которая рвала маргаритки на лужайке. Все приняли в этом участие. Ввели Герти в этот мир и заботились о ней. Пусть у Герти нет отца, но есть Мэгги и Черри. И Майк, самый добрый, самый крутой прадедушка, какого только можно представить.

Рождение ребенка стало настоящим прорывом для Розы. Оно придало ей целеустремленности, уверенности, помогло утвердиться в жизни. Возможно, это последнее решение, которое можно было бы предложить восемнадцатилетней девушке, потерявшей отца, – бросить школу и стать матерью. Тем не менее Роза обретала смысл существования, когда по утрам видела свернувшуюся калачиком Герти и вынимала ее из кроватки, – посапывающий, теплый, восхитительный комочек.

Роза, не привыкшая говорить о себе, решила, что достаточно рассказала Винни.

– Ну а теперь расскажи о себе. Как ты занялась кулинарией?

– В школе я была полным кошмаром, – начала Винни. – Мне кажется, я слегка дислексик, хотя диагноз не ставили. Я заваливала все экзамены. Думала, что я бунтарка, а на самом деле была просто дурой. Связалась с плохой компанией, совершала идиотские поступки. А потом стала смотреть программы Энтони Бурдена на «Нетфликсе» и подумала, что он крутой.

– О! Мой папа его обожал. Мы смотрели все его передачи. Есть столько мест, где мы хотели бы побывать…

– В том-то и дело. Но не знаешь даже, с чего начать. В любом случае я подумала: вдруг еда станет моим билетом в роскошную жизнь? Поэтому я собралась с духом и поступила в колледж. И вот я здесь. – Винни вскинула руку вверх и улыбнулась. Она действительно выглядела счастливой.

– Пойдем. – Роза встала. – Скажи, какие травы лучше посадить.

– Ого, ничего себе! – У Винни загорелись глаза. – С чего