Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

– Моральный урод, – в подвал пришла ещё и Инна.

Они окружили меня. Эти голые окровавленные призраки. Полулюди. Они орали на меня. Взывали к совести. Кидались оскорблениями и угрозами. Но было слишком поздно.

– Заткнитесь нахер! – крикнул я, зажмурив глаза и закрыв уши. – Заткнитесь все!

– Ты играешь с чужими жизнями, словно с игрушками, – хором продолжали они.

– Вы и есть игрушки! Заткнитесь! Уходите!

Через секунду они исчезли. Подвал погрузился в тишину. Передо мной осталось только тело Ани. Печень, почки, желудок, набор остальных органов, заляпанных в крови. Я отделил ножом сердце и взял его в руки. Либо у меня продолжились галлюцинации, либо мне показалось, что оно ещё билось. Всегда задавался вопросом, почему сердце изображают в форме той самой задницы, которую часто рисуют на полях в тетрадках. Почему это выглядит романтично и мило? Кто-нибудь из них держал в руке настоящее сердце?

Я положил его в банку с формалином. Сняв перчатки, я поставил его на полку. К остальным точно таким же сердцам. Несколько банок стояли в ряд, в каждой из них плавало настоящее человеческое сердце. Всё это – мои попытки найти душу. Мне надоели пластмассовые куклы. Пришло время для настоящих экспериментов. Каждое сердце – чья-то забранная жизнь. Но это того стоит. Когда-нибудь, на этом столе будет лежать человек, из которого действительно вылетят бабочки, в котором я найду душу. А пока – просто ещё один экземпляр в мою коллекцию.

***

– Ян, – услышал я отдалённый голос. Кто-то настойчиво толкал меня в плечо.

Я открыл глаза и увидел перед собой ноутбук, на котором всё ещё шёл неинтересный фильм. Рядом сидела Аня, которая протирала глаза.

– Мы что, уснули? – спросила она.

– Ты вырубилась первой, – я улыбнулся.

Мы посмотрели на экран. Прошел всего час. Главный герой всё ещё пытался понять, убийца ли он. Как же я его понимал.

«Он – всего лишь персонаж, а сердца в твоём подвале настоящие», – гундел внутренний голос.

– Никогда бы не подумала, что усну от пары бокалов вина.

– Ложись спать, давай выключим это дерьмо. Убийца – чудовище, – проспойлерил ей фильм я.

«Чудовище – это ты».

Аня легла на диван, и я накрыл её пледом. Может, не всё ещё потеряно. Может, ещё можно всё исправить. Я смотрел на это милое создание, развалившееся у меня на подушке, и понимал, что ничего прекраснее быть не может.

Всё-таки мы оба переживём сегодняшнюю ночь.

10

Дмитрий Александрович пришёл на следующий день. Я поднялся с кровати и, будучи в одних шортах, открыл ему дверь. В длинном плаще, в серых брюках, с портфелем в руках он стоял перед моей дверью и смотрел на меня, как на капризного ребёнка, с которым не знаешь, что делать. Поправив на переносице круглые очки, он сделал шаг в квартиру.

– Привет, Паш, – сказал он как-то по-отечески.

– Я тоже думаю, что к чёрту формальности, – отшутился я и закрыл за ним дверь.

– Если хочешь знать, то я больше и не психолог. Бросил это дело год назад, – мой бывший психолог снял плащ и кинул его на вешалку.

На нём был тёмный свитер с высоким горлом.

– Проходите, – я показал рукой в сторону моей комнаты.

Он прошёл в комнату, осмотрел бардак – бумажные листы на полу, разорванная книга, разлитый алкоголь и пустая бутылка, валяющаяся у кровати – а после провёл рукой по своим коротким седым волосам, повернулся и посмотрел на меня из-под своих очков.

Я лишь развёл руками.

– Так вот, – он сел на край кровати и поставил портфель себе на колени, – я здесь только потому, что твоя история в своё время меня очень заинтересовала. Ни за одним пациентом я ещё так не бегал, как за тобой. Общался с твоей девушкой, искал подобные случаи сумасшествия у других людей.

Я сел в кресло напротив него, на то самое кресло, где ещё вчера сидел Ян.

– А ты взял и просто испарился. Понятно, что влюблённость делает с людьми разные вещи, но ты… после отношений с Томас лишь начал больше писать.

– После отношений с Томас, как оказалось, всё только начиналось, – перебил его я.

– Я догадываюсь, – ответил психолог, – смотрел вчерашние новости.

– Это ещё полбеды, – я отмахнулся, – ещё ко мне приходила Слоун, – я нагнулся вперёд и посмотрел ему в глаза, – да-да, та самая Слоун, помните? А вчера, например, вот на этом самом месте сидел Ян и смеялся надо мной. Ещё я спас девушку от самоубийства. Кстати, тоже только потому, что меня попросила об этом Слоун.

– И где она сейчас? – заинтересованно спросил Дмитрий Александрович.

– Слоун или девушка?

– Девушка.

– Ай, – я махнул рукой, – как всегда. А вообще, все мои бывшие мертвы. Ян сегодня ночью устроил голодные игры.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, как я и сказал, вчера приходил Ян. Сказал, что жаждет крови. Сказал, что я забыл о нём, а так делать было нельзя. Поэтому сегодня ночью я сел за ноутбук, открыл Word и написал ещё две истории. И вот в них Ян и убил всех моих бывших. Заодно и я, вроде как, избавился от прошлого.

– Я могу прочитать? – спросил психолог.

Я ухмыльнулся, взял ноутбук со стола, нажал на пару кнопок и протянул его психологу.

– Читай… те.

Следующие несколько минут Дмитрий Александрович внимательно читал мои рассказы, уставившись в монитор. Я тяжело вздохнул, взял телефон и ещё раз пролистал сводку новостей. Народ, вроде как, успокоился. Обо мне больше не было ни одной заметки. Зато продажи «Спасения» поднялись. Вот что значит хайп. Стоило только совершить что-то из ряда вон выходящее, быть замешанным в каком-нибудь опасном дерьме, и твоим творчеством тут же заинтересовываются люди, пытаясь узнать, что творится в голове этого психа.

– Любопытно, – сказал психолог и протянул ноутбук обратно.

Я взял его и поставил на стол, хлопнув крышкой.

– Что именно? – неужели меня, как и два года назад, опять ждали попытки докопаться до глубинного смысла этих историй, попытки понять меня и моего персонажа?

– Ян тебя терроризирует, – спокойно сказал Дмитрий.

Я сел в кресло и посмотрел на него презрительным взглядом. «Да что ты говоришь? Как будто и без этих историй это не было ясно», – хотелось сказать мне.

– Он считает, что у тебя не должно быть другой жизни. Реальной жизни, – он скрестил пальцы и облокотился на портфель. – Как только ты влюбляешься, как только в твоей жизни всё начинает идти хорошо, приходит он и разбирается с причинами этого «хорошо». В данном случае этим «хорошо» была Лиза.

– Да, но Лиза после вчерашней моей… истерики убежала и больше не звонила мне.

– Поэтому Ян её и убил в… в этом рассказе. Кстати, почему он без названия?

– Не знаю, – я пожал плечами, – но если так нужно название, пусть называется «Бывшие», – я посмеялся, – по-моему, это забавно.

– Да уж, – улыбнулся он, – действительно забавно.

– Ну и как вы мне предлагаете избавиться от него? – спросил я.

– Для начала, – медленно проговорил Дмитрий, – ты же понимаешь, что это всё лишь в твоей голове? Ты же понимаешь, что Ян – продукт твоего больного мозга? И все эти истории пишешь ты, а не Ян.

Я презрительно посмотрел на него. Опять очевидные вещи. Знал бы я только, как от этого избавиться, как договориться со своим мозгом, чтобы я больше не думал о Яне, не видел его, как назойливую галлюцинацию.

– И что вы предлагаете? Убить себя, чтобы убить в себе Яна? Как в «Бойцовском клубе»? – усмехнулся я.

– Это крайние меры, – сказал он, – есть идея проще.

Я заинтересованно слушал.

– Смотри, – он сделал жест руками, – Яна нельзя убить, потому что он живёт лишь на бумаге. Он – персонаж. Убей ты его в каком-нибудь из рассказов, он оживёт в следующем. И так будет продолжаться до бесконечности. Пока он окончательно не сведёт тебя с ума. Но ты живешь