Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

– Да я только и делал, что впитывал в себя всё плохое, что происходило в твоей жизни. Я – все твои нереализованные желания, все твои несбывшиеся мечты! – крикнул он. – Если бы не я, ты бы давно уже слетел с катушек и убил какую-нибудь свою очередную бабу.

Он подошёл к краю крыши, взял диктофон и поднёс его ко рту.

– Слышишь, ты, – не отрывая взгляда от меня, кричал он, словно желая докричаться до настоящего меня, того, кто сейчас сидит дома с ноутбуком, – я доберусь до тебя и сведу тебя нахер с ума.

Я смотрел на него, как на своё отражение в зеркале, как на антагониста, которым стал бы, если бы не писательство.

– Ты уже добрался, – сказал я, – вот он я, действуй.

Он размахнулся и скинул диктофон с крыши. Ян ходил из стороны в сторону, схватившись за голову и разлохмачивая свои волосы. Создавалось ощущение, что он заперт в какой-то клетке, из которой не может выйти наружу. Его припёрли к стенке, и он не знал, что теперь делать.

В следующую секунду он подбежал ко мне, схватил за грудки и прижал к металлической двери сзади. Как я когда-то прижал подростка, который был донельзя похож на него.

– Да что ты на самом деле знаешь обо мне? – выплюнул он мне в лицо. – Ты думаешь, мне было в кайф убивать всех этих девушек? Это ты заставил меня это сделать. И настоящее чудовище тут ты. Я просто хотел вернуть себе Алису. Просто. Вернуть. Алису. Ты! Придурок! – в истерике кричал он.

Я схватил его за рубашку и, не сдержавшись, выкрикнул в лицо:

– А я хотел вернуть себе Эльзу! Для этого ты мне и нужен был! Но потом я понял, что прошлое рано или поздно сведёт человека в могилу.

Я попытался оттолкнуть его, но у меня ничего не вышло. Ян лишь сильнее прижал меня к двери.

– От прошлого не избавиться. И Эльзу мне не вернуть. Поэтому я и пошёл дальше, начал строить новые отношения. Но ты…

Ян пристально посмотрел мне в глаза, как голодная собака на поводке смотрит на свою добычу, истекая слюной, а после отпустил меня и отошёл на два шага назад, повернувшись ко мне спиной.

Схватив свой стул, он размахнулся и с диким воем скинул его с крыши.

Упав на второй стул, он выдохнул и схватился за голову.

– Но ты ещё больше, чем я, зависим от прошлого, – уже тише сказал я, – ты не знаешь, что значит двигаться дальше.

Ян тихо рассмеялся, опустив взгляд.

– Я – это и есть ты, идиот, – усмехнувшись, сказал он, – но ты это так и не понял. Создал себе игрушку, в которую всё это время тыкал иголками и радовался. И как только эта игрушка начала выкидывать иголки обратно, ты испугался.

Я понимал его. Он был прав. Он был моим зеркальным отражением, и я не хотел его убивать. У Яна были те же самые проблемы, что и у меня. Ему бы тоже не помешал психолог. Но вот только его не существовало. И мне придётся его убить, чтобы избавиться от всего, что меня тяготило раньше. Он был прав – он – колючая игрушка, которая мешает мне жить. Её уже не починить. Остаётся только выкинуть.

Я нагнулся и резко поднял его за воротник рубашки.

– Ну и что ты сделаешь? – спросил он. – Скинешь меня отсюда? – рассмеялся Ян. – Меня нельзя убить, забыл? Я всего лишь персонаж. И сколько бы ты меня ни убивал, я возрожусь в очередном твоём рассказе. Как только тебе станет плохо, ты опять позовёшь меня.

– Ты заблуждаешься, – посмотрев ему в глаза, сказал я, – я не мог тебя убить, когда я находился снаружи. Но теперь я здесь. В твоём мире. Наравне с тобой. И мне ничего не стоит тебя уничтожить.

– Ну, дава-а-а-а-й! – закричал он. – Сделай это!

Ян дьявольски улыбнулся своей коронной улыбочкой. Он не боялся смерти. Он ждал её. Он, как и я, просто устал от этой жизни, от убийств и крови. Он просто хотел вернуться к Алисе. Только я мог ему это обеспечить, и он понимал это.

В следующее мгновение я разбежался и потащил Яна к краю крыши. Мы вцепились друг в друга мертвой хваткой, и у меня не было никаких шансов скинуть Яна, не упав самому.

Споткнувшись о невысокую перегородку, мы перевалились через край. Два наших тела на огромной скорости летели к земле. И только одному из нас было суждено проснуться снова.

11

– Паш? – послышался женский голос. – Паш, всё в порядке?

Я смотрел на монитор и видел лишь нагромождение букв. Они плыли у меня перед глазами, смешивались в одну кучу. Они словно хотели покинуть пределы этого экрана и накинуться на меня. В какой-то момент они начали отдаляться, экран полетел вверх, я поднял взгляд и увидел передо мной психолога, который отнял у меня ноутбук. Не так уж и просто оказалось умирать в литературном мире.

– Сейчас почитаем, – сказал Дмитрий Александрович и сел на кровать рядом с Лизой, поставив ноутбук перед собой.

Я смотрел на них и не понимал, что происходит. Словно из меня вытащили какую-то часть, я был опустошен. Эти двое пристально бегали глазами по экрану, а я откинулся в кресле и закрыл глаза. Яна больше нет. Нужно смириться с этой мыслью. Началась новая эпоха. Всё с чистого листа. Странно, но мне было даже жаль его. Да и без него моя жизнь снова превратится в скучную и размеренную. Может, оно и к лучшему.

После того, как они закончили читать, они синхронно подняли головы и уставились на меня. Первым заговорил психолог:

– Он мёртв? – спросил он, словно желая убедиться в том, не Ян ли сейчас сидит перед ним.

– Он мёртв, – тихо пробубнил я. – МЁРТВ!

Лиза посмотрела на меня с какой-то жалостью во взгляде.

– Дмитрий Александрович, – спросила она доктора, – он точно в порядке?

– Надеюсь, что теперь уже да, – ответил тот.

Я еле слышно рассмеялся. В порядке. Да. Точно.

– А что вообще произошло? – спросила она.

– Произошло то, что наш… – он посмотрел на меня и усмехнулся, – пациент наконец выздоровел. Больше он не будет накидываться на прохожих.

– Точно? – спросила Лиза, переведя взгляд на меня.

Я поднялся с кресла, подошёл к ней и поцеловал её в голову.

– Точно, точно, – сказал я.

Наклонившись, я поцеловал её в губы.

– Мы как-нибудь продолжим тот незаконченный поцелуй на набережной, – сказал я.

– Ну-с, – сказал психолог, поднявшись с кровати, – я тогда, пожалуй, пойду. Если что, звони.

– Надеюсь, это не понадобится, – я подошёл к тумбочке, нашёл кошелёк и протянул доктору несколько купюр. – Спасибо вам за всё.

– Пожалуйста, – он взял деньги и убрал их в карман, – жду новых книг. В этот раз без жестокости и без прошлого.

Мы обменялись рукопожатиями, и я проводил его к выходу.

– Я тоже пойду, – сказала Лиза, встав с кровати, – приду чуть позже, хорошо?

Я лишь неуверенно кивнул.

Когда эти двое ушли, я упал на кровать и впервые за долгое время почувствовал себя свободным. Свободным от своих персонажей, от обязательств перед ними, от постоянно крутящихся в голове сюжетов. В кои-то веки я был счастлив. Я больше не хотел ничего писать.

Некоторые истории никогда не будут написаны.

Есть что-то, что мы храним в самом сердце, или то, что мы хотим сохранить. Самым лучшим рассказчиком является наша душа, но вот проблема в том, что она нема. Она никогда не расскажет о ваших скелетах, запылившихся в шкафу, или о бабочках, вылетающих из вашей груди. Она, словно злобный тиран, запирает вашу боль и радость в клетке и не позволяет никому приближаться к ним.

Нам проще создать красивую сказку, раскрасив ее вымыслами, нежели рассказать настоящую историю. Показать то, что было на самом деле, позволить слушателю проникнуть в нашу душу со связкой ключей от всех шкафов в руке, разрешить блуждать по нашим внутренним лабиринтам, заглядывая в каждую дверь.

Мы сами создаем