Родом из сердца. Добрые истории о людях и животных - Ольга Станиславовна Назарова

Михаил Фёдорович мотает головой, озадаченно доходит до середины кафедры, а я быстро возвращаю Настю в сидячее положение и подпираю плечом. Академик наши перемещения не видит, мы в середине аудитории, народу больше сотни человек.

Трихунков, собравшись разобраться что там такое происходит, решительно доходит до окна и заглядывает в проход. Ног нет. Он чешет затылок, пожимает плечами, и, явно решив, что ему померещилось, продолжает лекцию, а с ней и энергичную пробежку.

Настасья хмуро наблюдает за этим, бормочет что-то вроде:

– Счас голова закружится на него смотреть… – и укладывается обратно.

Академик бегает, что-то рассказывает, а подбежав к окну, снова машинально смотрит в проход и замирает на месте. Глюк снова там! Он закрывает глаза, а когда открывает, ног там уже нет, и половина аудитории, которая уже сообразила, что происходит, начинает сдержанно ржать.

– Сиди ты ровно! – шиплю я, тормоша сонную Настасью.

На третий раз он щупал лоб и считал пульс. Но по железнодорожной привычке не унывать, пожимал плечами, мол, глюк, так глюк, главное-то – что? Лекцию прочесть, а есть там ноги, нет там ног… Это дело такое… Относительное. И проще туда просто не смотреть, и всё будет отлично!

На другом занятии составляем железнодорожное расписание, а это дичь дикая!!!

Настасья гневно тычет пальцем в, немыслимых размеров, бумажную простыню.

– Какая неописуемая пакость, это расписание! Я почти всё сделала, и у меня на Вязьме пассажирский опаздывает на полторы минуты, а там стоит грузовой! Мне всё переделывать! Третий раз! Счас порву! Вот счас точно порву! А с другой стороны… Теперь-то я понимаю тот анекдот:

– Поезд на Воркутю прибывает к первому путю… Шутю! Поезд на Воркутю прибывает к шестому путю! Опять шутю. А пока я тут с вами шутю, поезд на Воркутю уже давно в путю. Тю-тююююю.

В аккурат во время «тю-тюююю» она видит, как можно развести грузовой и пассажирский поезда, вопит от восторга и, пританцовывая со своим бумажным ковром, начинает править график.

– А я всегда говорила, что людям без чувства юмора тут делать нечего, ибо свихнуться можно запросто! – говорит она, и я с ней до сих пор абсолютно согласна!

И это не только МИИТа касается. Например, в Ростовском железнодорожном институте некоторое время назад была традиция при выпуске студентов ронять с постамента паровоз, который стоял на территории. Особенность была в том, что ронять его надо было не просто так, а гм… пятыми точками в спущенных штанах.

Ректор каждый год просил выпускной курс не учинять непотребство и не ломать раритет! Потом его надо было поднимать – вызывать кран, страдать вокруг. Студенты сочувствовали, вздыхали, но паровоз снова летал с постамента. Мой дед, потом всю жизнь проработавший на железной дороге и бывший дважды почетным железнодорожником, отлично помнил, как сам принимал участие в этом проявление железнодорожного юмора!

Так что не унывайте, ездите российскими железными дорогами и чаще улыбайтесь!

Родом из детства

Вася! Куда ты засырил сыр

Лето – это каникулы!!! А каникулы – это счастье! Это поездка в Минск к бабушке и деду, это встреча на вокзале, куча поцелуев и объятий, восторгов и новостей, высыпаемых щедро, сразу про всех!

А ещё – это сборы на дачу. Вот сразу, как только меня приводили с вокзала и впихивали такой завтрак, после которого можно было не есть уже примерно пару недель, кухня наполнялась немыслимым количеством баночек, пакетов, свёрточков, кульков и всё это утрамбовывалось в сумки. Бабушка про закон, гласящий: «нельзя впихать невпихуемое», не слышала, а если и слышала, то никогда на веру его не принимала. Как это нельзя?? Можно и нужно! А сверху той кастрюльки вот ещё пару пакетиков влезут! Что значит молния не закрывается? Да куда же она денется-то? О! Ещё и морковка влезет, вот, между баночками замечательное место есть! Прямо по форме морковки! Сумки множились, не умещаясь в кухне, и переползали, волоча тяжеленные животы, в коридор. Две кошки, кот и собака, которые приехали со мной, с интересом оглядывают полосу препятствий, в которую он превращается…

– Понимаешь, я купила потрясающий сыр! Вкусный такой! Такой кусок большой!!! Вот мы приедем и сразу его попробуем. Так, а где сыр? – бабушка грозно оглядывает стол.

Сыра там явно нет. На полках холодильников, а их у моей запасливой бабушки два: один старый, раза в три старше меня, а второй, соответственно, новый, почти мой ровесник, обнаружить сыр тоже не удаётся.

Бабушка в недоумении осматривает кухню:

– Не поняла! Где сыр? – она уже явно подозрительно оглядывает сумки, никто не признаётся! – Ты не видела, я сыр в сумки не паковала?

Вот это я точно знаю, что не паковала. Она так аппетитно рассказывала про этот сыр, что если бы я его увидела, кажется, слопала бы вместе с коричневой бумагой, в которую тогда в магазинах заворачивали и сыр, и масло.

Бабуля в недоумении.

– Куда же он делся? Куда я его дела? Куда я засырила сыр?

Мы с ней переглядываемся, одинаково пожимая плечами. И тут из гаража возвращается дед. Очень довольный! Машину он пригнал, готов приступить к перебазированию сумок в машину, а, главное, главное, лифт ещё даже не сломался!!! Он в совершенно безмятежном состоянии души заглядывает в кухню для доклада главнокомандующему и попадает, как кур в ощип!

– Куда я засырила сыр? – повторяет недоумевающая бабушка, взгляд её падает на деда, экстренно проясняется, и вопрос звучит уже совершенно по-другому. – Вася, а куда ты засырил сыр?

Дед, получивший неожиданный удар от судьбы, категорически отрицает тот факт, что сыр засырил, и вообще он его не видел и даже не нюхал! Бабушка, с видом человека, который получил доказательства сложнейшей задачки, скорбно кивает головой. – Так я и знала! Вася, ну как же так?? Я же ребёнку сыр купила!!!

– Клавчик, я тебе клянусь! Я в глаза не видел никакого сыра! Чиженька, я же сюда даже не заходил! – дед говорит чистую правду.

Из чувства самосохранения, выработанного годами, он никогда не заходит на кухню в день сборов на дачу и тридцать первого декабря. Ибо опасно!

Бабушка подозрительно осматривает супруга. С одной стороны, за весьма солидное время их брака в тайном поедании сыра он замечен не был, да и вообще отличается парадоксальной честностью, а с другой стороны, если не он, то кто? Только она сама! Думает, и выдаёт:

– Эх, Вася, засырил и забыл!!!

Дед тихо вздыхает, и утягивает первую партию сумок. Натыкается на внимательный взгляд кота Кузи, и