Север - Луи-Фердинанд Селин

Я постоянно говорю вам о жратве, но не подумайте только, пожалуйста, что я так уж прожорлив!.. отнюдь!.. просто из-за того, что мы плохо питались, я боялся, что мы ослабеем и окончательно здесь застрянем… мечтать о бегстве – это прекрасно! а если у тебя ноги подгибаются?… как это и произошло чуть позже, в Дании… после тюрьмы… вот там они меня едва не доконали… два года, что я там отсидел, стоили всех ста… там есть такие мастера своего дела, от охранников до технического персонала, которые заставят вас отсидеть сто лет даже меньше чем за два года…

В Цорнхофе, хоть и на костылях, но я все же еще мог ходить, и не так уж плохо… а вот после тюрьмы уже не мог… но я и не думаю жаловаться… я встречал людей с раком прямой кишки, так вот они все были ужасно агрессивны… тайные агенты, раздражительные лягавые… и их можно понять!.. и я мог бы вести себя точно так же… постоянно доставать своих читателей… «Да он еще и кощунствует, надо же!.. он что, все еще не сдох?… этот жуткий монстр!..»

Нервозность и отсутствие терпения у многих людей являются результатом того, что они просто не читали «Ревю де Де Монд» за последние сто лет… иначе бы до них дошло, что в ходе истории бывали примеры еще в тысячу раз худшие!.. в тысячу раз более злобных, по-настоящему законченных сволочей!..

А там, в Цорнхофе, в Бранденбурге, о которых я веду свое повествование, все вокруг продолжало сотрясаться, и нам это уже порядком надоело, но не тут-то было! это были всего лишь бандерильи!.. самое серьезное еще только готовилось… да мы и сами чувствовали, что час расплаты постепенно приближается… все ведь началось еще на Монмартре, и далее: Сартрувиль, Ля Рошель, Безон, Баден-Баден, Берлин…

Стоит ли рассказывать Лили о том, что произошло на ферме?… о прыжке Изис?… про ревнивого калеку? его припадок?… ружье?… нет!.. или все же?… позже… она принесла нам сверху, от наследницы, еще и красивый подсвечник с пятью ветвями… но только одну свечу… света от нее было немного, но боюсь, что снаружи, из парка, и этот свет могли заметить…

– Как ты думаешь, Ля Вига?…

И как раз в эту минуту, как бы в подтверждение моих опасений, раздается звук рожка… наверняка, это Хьельмар!.. рожок ведь только у него!..

– Светильник, Ля Вига!..

Нас засекли… прыжок… Ля Вига задувает свечу… кто-то кричит!.. это зовут нас… из парка…

– Franzosen!.. franzosen!..

Им нужны мы… ну так пусть поднимаются!.. а может быть, это не Хьельмар?… теперь барабан! дрррррр!.. все-таки это, должно быть, он?… он что, не хочет сюда подниматься?… боится?… тогда мы сами пойдем туда, черт! я, Ля Вига… но не в темноте же!.. со свечой, по лестнице… а это, наверняка, еще больше выведет их из себя…

– Зажги-ка ее снова!..

Нужно сказать, что спуск там был очень опасный!.. даже если идти со ступеньки на ступеньку… и со свечой…

– Давай скажем этому придурку, чтобы он поднимался сюда сам! погаси!

Я широко распахиваю дверь… да это же Хьельмар!.. с пастором… чего им надо?…

– Schlüssel! schlüssel!..

Ему нужен ключ… какой еще ключ?… он показывает мне запястье пастора, его наручник… куда же я его дел?… я вспоминаю: точно, я положил его себе в карман, пока они вдвоем храпели… но где же он?… я перетряхиваю всю свою одежду… энергично… выворачиваю все карманы… ах, вот он!.. удача!.. я протягиваю его ему… пусть снова посадит его на цепь… ан нет!.. ну-ка, спичка!.. надо взглянуть на их рожи… да, это они!.. пастор – все еще в своей панаме и сетке пчеловода… Хьельмар – в портупее, с барабаном, рожком и в каске с пикой…

– Nun gut! тогда ладно!

Он запихивает ключ в карман… вслед за наручником и цепью… так он все потеряет!.. на нем же одни лохмотья… дырявые лохмотья…

Но он меня успокаивает…

– Er braucht nicht!.. они ему больше не нужны!

И объясняет мне…

– Er kommt mit!.. он идет со мной!

Тем лучше!.. тем лучше!..

И действительно, они уходят… все просто!.. два, три шага!.. и исчезают… а тьма в нашем подлеске, можно сказать, кромешная… только наверху светятся и поблескивают облака… в лучах сотен прожекторов и отсветов далеких взрывов… на севере… на востоке… но в нашем парке ничего не видно… хоть глаз выколи… два… три шага… и вы чувствуете, как вас буквально обволакивает темнота… а вы все еще пытаетесь тут кого-то найти… но кого?… вы и сами уже не помните… я слышу их последние слова…

– Они ему не нужны… он идет со мной…

Хьельмар… наверное, он знает, куда идет со своим любителем дармовых пчелиных роев… этим пастором в вуалетке… в конце концов, ему решать!..

– Komm mit!

Мы ждем, пока они удалятся… смотрим в ночь… ах, опять рожок!.. один звук!.. два… это Хьельмар… но уже довольно далеко… за церковью…

Я встретил их еще раз уже гораздо позже… при совсем других обстоятельствах… я вам еще об этом расскажу… ведь я обязался говорить правду и только правду, не так ли?… а правда нуждается в осмыслении… вы же можете немного подождать…

* * *

Возьмите ту же малышку, Эсфирь Лойолу, перед ней на коленях стоял весь мир, рыдая, умоляя снизойти и согласиться лечь в Сент-Шапель[146]… да и Голливуд со своими миллиардами тоже не остался в стороне, запустил в производство не меньше тридцаги пяти «суперпроизведений»…

Злоключения в мансарде, беготня по крышам наперегонки со лягавыми… в общем, на нашу долю тоже кое-что выпало[147]… и немало! но только все это нам ничего не принесло! куда там! нет!.. ни Сент-Шапели, ни миллионных контрактов…

Мои братья по расе – это слуги… а Эсфирь из тех, кто отдает приказы… вот что должны были мне сказать еще в колыбели: «малыш, ты из расы лакеев, держись скромно и услужливо и постарайся никогда не совать свой нос в то, что происходит за господским столом»… надо было мне хорошенько замаскироваться еще тогда, в 14-м, и никогда не разевать свою варежку… разве только для того, чтобы говорить «да! да! да!..»

В 40-м же мне следовало бы бежать вместе с остальными, тогда потом я бы мог снова «завербоваться в герои»…

Ну а после такого крутого виража все бы опять встало на свои места… каждые пятнадцать дней я бы сочинял новую восторженную статью… «Ах, эта малышка Эсфирь Лойола!» и я бы уже получил Нобеля, разбогател, и все бы меня обожали: и Мориак, и Кусто, и Ривароль, и Виши-Бриссон[148]… «о как мы гордимся тем, что у нас во Франции есть такой почитатель Эсфири!»… просто моим бедным родителям надо было предупредить меня об этом вовремя, еще в колыбели, в Курбвуа, Рамп дю Пон…