Лестница Ангела - Элина Курбатова

– Эта жажда судить других людей, – говорит Сизиф, вздохнув. – Жажда выносить суждения из того маленького осколка реальности, который нам открыт. Не зная причин, смыслов и взаимосвязей. Я рассчитывал на нее.

– И ваш расчет оправдался, надо полагать? – Начальник в черном явно подгоняет Сизифа.

Сизиф только разводит руками.

За 3 дня до конца

Снова зазвонил телефон. Сергей помедлил, а потом отложил папку и на автомате ответил:

– Слушаю.

Ему сообщили, что сердце будет завтра.

Долгожданное сердце.

– Спасибо, – безжизненно, как автоответчик, произнес Сергей. – Мы начнем подготовку.

Он медленно положил трубку.

Совсем рядом с ухом Сергея зазвучал тихий-тихий голос, едва отличимый от его собственного.

– Твой пациент – убийца. А твоя жена лишается последнего шанса жить из-за этого чертового сердца.

Потом Сергей долго смотрел в окно.

Вокруг копошились люди. Куда-то ехали машины.

Скольким сегодня придется умереть?

Скольким – совершить роковые ошибки?

Глава 52

Прямо сейчас

– А как себя вела ваша подопечная? – спрашивает Начальник в белом.

Сизиф пожимает плечами.

– Она как будто заморозилась.

– Вы можете сказать, что неверно рассчитали сроки ее реабилитации? Были недостаточно хорошим наставником?

Начальник в белом смотрит на Сизифа так внимательно, будто тот совершенно прозрачен и все его мысли читаются, как буквы в открытой книге.

– Мне трудно вынести суждение о себе. У нас было задание. И в конечном итоге оно выполнено. Я не должен был становиться ей отцом. Или другом. Или возлюбленным. У каждого своя ответственность. Здесь мы не играем в такие игры.

Сизиф замолкает. Его взгляд упирается в лежащее на столе фото Лизы.

Он отворачивается.

За 1 день и 12 часов до конца

Лиза снова сидела на крыше, болтая ногами в пустоте над миром.

Она смотрела вниз задумчивым, долгим взглядом, не моргая. Теперь ведь она могла не моргать: ее глазам ничего от этого не будет.

Она только что выполнила задание: подтолкнула завистливую, униженную женщину, присматривающую за смертельно больной сестрой, «забыть» переставить перепутавшиеся баночки с лекарствами. Те, что можно принимать только по одной. И те, что нужно было пить горстями. Такие похожие, ну кто бы упрекнул?

Женщина всегда завидовала своей более удачливой, еще недавно купавшейся в лучах славы сестре. У той было все, у нее – ничего. Всегда.

Один поступок – и облегчение.

Одни поступок – и больше никакого унижения.

Один поступок – и свобода.

Один поступок – и ей в наследство достанется кусочек ослепительной жизни сестры, которая, как ей казалось, будто бы забрала себе всю ее удачу, не оставив ни капли.

Дело заняло у Лизы два дня.

Всего два дня – и обе души упали в круговорот боли и предательства.

Один человек купил себе жизнь получше за счет жизни другого.

Какая ирония. Разве не это же сделала и она сама.

Разве она не согласилась на то, чтобы купить свою жизнь в обмен на жизнь Сергея?

Если бы она тогда пошла и все рассказала ему. В тот самый вечер, когда поняла, как поступить правильно. Никто не шептал ей на ухо решение. Она сама приняла его: урвать кусочек сладкой жизни, несмотря ни на что.

А теперь…

Она так и не отправила письмо.

Сергей никогда его не получит.

Он станет спасать пустое тело жены в попытке вернуть ее – Лизу, и за это его уничтожат.

Она получит свой чертов шанс на чертову новую жизнь. В этом мире или следующем, выстроенном на прахе таких же грешников, как и она сама.

Получит свою новую чертову жизнь, чтобы снова грешить, снова любить, предавать и умирать, чтобы жить с той пустотой и виной внутри, с которой уже родится.

Кто знает, может, рано или поздно она снова окажется в белой комнате, как в единственной возможной реальности, где она может искупить сотворенное ею в ее никчемных жизнях.

Лиза скомкала фотографию своего последнего объекта в тугой ком и бросила вниз, туда, в гущу людских копошений.

Этих испражнений бездушной системы.

Глава 53

За 1 день до конца

Коричневая жидкость пенилась и поднималась к краям турки, стоящей на огне.

Вокруг расходился густой, крепкий аромат кофе.

Руки бармена ловко подхватили турку и разлили кофе по двум чашкам.

В одну плеснули немного молока.

Руки официанта подхватили обе чашки, водрузили на поднос и поставили на столик перед парой среднего возраста. Оба были восточной наружности.

Оба сидели возле пустого столика.

Пустого для них, но не для Лизы.

Напротив Лизы появился Сизиф.

Они сидели в кафе точно так же, как парочка возле них.

Почти как настоящие, почти как нормальные.

Только никем не замеченные.

– Почему здесь? – Сизиф оглянулся, поправляя тесный воротник.

– Я тоже полюбила кофе. Когда вижу, как его пьют другие, мне проще помнить его вкус, – сказала Лиза, втягивая носом воздух.

Оба знали, что она ничего не чувствует, кроме своих проекций. Но, по крайней мере, ее проекции куда свежее его.

– А еще это единственное место в округе, где варят настоящий кофе. На огне.

– Ох, ты боже мой, – подколол Сизиф. – Какие мы стали гурманы.

Сидящий рядом с ними мужчина сделал маленький аккуратный глоток. На его лице появилось удовлетворенное выражение.

– Задание выполнено, – сказала Лиза.

Украдкой вдохнув воздух кофейни, Сизиф отвернулся от мужчины, наслаждавшегося своим эспрессо.

– Я и не сомневался. Приступай к следующему.

Лиза выждала небольшую паузу, облизнув нижнюю губу.

– Ладно…

Сизиф обеспокоенно оглядел ее.

– У тебя ведь все хорошо?

Лиза горько усмехнулась, опустив глаза.

– Ты прав, там, внизу, действительно месиво. Я не хочу туда возвращаться. Хочу чтобы все это осталось позади навсегда.

– Вот это я понимаю, – улыбнулся Сизиф. – У тебя теперь хороший задел. Дело доктора сэкономило тебе лет пятьдесять работы, не меньше. Если хорошо потрудишься, скоро сможешь отправиться туда же, куда и я. И тогда возвращаться тебе не придется.

Лиза отвернулась к витрине кафешки и грустно усмехнулась своему мутному отражению. Там, за окном, туча наползла на солнце, окрасив улицу в серый цвет. Люди куда-то спешили, потоками курсируя по улицам. Маленькая девочка в яркой курточке остановилась прямо перед Лизой, прижавшись к витрине и распластав по стеклу ладошки. Вскоре мать увела ее, потянув за капюшон. На стекле остались следы маленьких рук. Лиза коснулась их пальцем, но ничего не почувствовала.

– И, кажется, – она запнулась и вдохнула побольше воздуха, – кажется, я поняла, что единственное во всем этом важно.

Она подняла взгляд на Сизифа, готовясь что-то сказать.

– О-о-о… если ты